Книга Ключ от чужой жизни, страница 57 – Люсия Веденская

Под столом я сжал руки в кулаки и молча кивнул. Да, я, конечно, останусь рядом. Но, черт возьми, я и правда не понимаю, что происходит.

Доктор взглянул на часы:

— Через двадцать минут она будет здесь. Если почувствуете, что нужен перерыв — скажите. Нам, врачам, нужно ваше участие, но не жертва. А пока, если у вас есть вопросы, мы можем поговорить.

Я искренне думал, что конкретных вопросов у меня нет, во всяком случае таких, которые стоило бы озвучивать без Лены, но вдруг спросил, сам не зная, зачем:

— А если честно… Какие прогнозы?

— Максим, я понимаю, вам нужно на что-то опереться. Но я не могу дать ответ, который вас устроит. Не потому что не хочу — потому что его пока просто нет, — он помолчал, видимо, понимая, что мне требуется чуть больше конкретики, и все-таки продолжил. — Вариантов, прямо скажем, немало. Иногда после ЧМТ наблюдаются элементы диссоциативного расстройства. Иногда возникают ложные воспоминания, причудливая защита психики. Может быть элемент аутоагрессии, деперсонализации. Может, случилось повреждение участков, отвечающих за идентичность, речевые зоны. Может быть даже нечто близкое к варианту синдрома Капгра. Или псевдодеменция.

Он помолчал, наблюдая за моей реакцией. Я пытался переварить услышанное, но многих слов даже не знал.

— И есть сценарий, при котором мы не найдем ничего, — продолжил мужчина. — Снимки покажут норму, анализы — тоже. Тогда мы будем говорить уже о функциональном расстройстве, вероятно, реактивного характера. Это не означает «выдумала». Это значит — мозг пошел по наименее понятному маршруту. И тогда работа будет долгая и со специалистами.

— А если… — голос у меня чуть дрогнул. — А если она вообще не Лена?

Доктор даже не моргнул, явно ожидая такой вопрос, и выдал словно заранее заготовленный ответ:

— Тогда вам обоим предстоит путь, к которому не готовит ни один протокол. Но даже в этом случае вам нужен кто-то, кто поможет разобраться. Не только ей, но и вам тоже.

Я кивнул. Это было не то, что я хотел услышать, но все-таки услышанное меня немного отрезвило.

Доктор выпрямился и добавил:

— И все же. Прогноз не приговор. Даже если диагноз подтвердится. Даже если не подтвердится. С такими вещами люди живут. Справляются и восстанавливаются. Отчаиваться еще точно не время.

* Алина *

* * *

Я переоделась обратно в свое, сложила в пакетик выданную больничную форму и села в приемной кабинета, оформленного в стиле «благополучного благополучия». Все здесь было слишком гладко, идеально, приглушенно и потому казалось ненастоящим. Кресло подо мной обволакивало слишком мягко. Свет падал слишком ровно. Даже фоновая музыка звучала так, будто ее очистили от малейшей негативной эмоции и пропустили через фильтр спокойствия.

Я поймала себя на том, что снова верчу в пальцах телефон. Зачем? Я не собиралась никому звонить, не могла никуда написать. Только вот мысли разбегались, и пальцам нужно было за что-то уцепиться, пока я сидела и ждала.

Психиатр оказалась женщиной лет шестидесяти. Она пришла с тонкой папкой в руках, сдержанно кивнула мне и жестом пригласила пройти. Вся ее фигура — аккуратная, подтянутая, с волосами с проседью, собранными в строгий пучок, и очками в тонкой оправе — внушала доверие и одновременно настораживала. С ней не хотелось спорить.