Книга Ключ от чужой жизни, страница 61 – Люсия Веденская

А потом машина останавливалась у дверей клиники, и я снова натягивала на себя вежливую улыбку, делала глубокий вдох и заходила внутрь, где меня ждали врачи, медсестры, запах антисептика и вопросы, на которые я все еще не знала ответов.

На ресепшене меня уже знали по имени. Иногда это было приятно, но чаще — давило. Врач, у которого сегодня был запланирован прием, поздоровался с легкой улыбкой, полистал мою электронную карту и кивнул:

— Вы выглядите намного лучше, свежее. Как самочувствие?

Я честно не знала, как ответить. Спать почти не удавалась, еда не в горло не лезла, но при этом я ответственно вставала по будильнику, заполняла все нужные формы, записывала сны и ощущения. Я была молодцом. Или роботом?

— Лучше, — говорю. — Просто устаю.

Врач задает вопросы, большинство из них я уже слышала раньше. Есть ли провалы в памяти? Галлюцинации? Навязчивые мысли? Бывает ли дежавю? Все ли я помню из прошлого? Все ли помню из настоящего?

Я отвечаю четко, спокойно, будто не про себя. Иногда ловлю себя на том, что оцениваю свой рассказ как текст, удобно ли он структурирован, логично ли звучит, понятно ли для читателя. Хотя я не писатель и никогда им не была, а передо мной не читатели, а врач, и мне просто нужно быть честной.

Через сорок минут меня отпускают, но не навсегда, конечно. Назначают еще один тест, выдают направление. Я вежливо благодарю и иду к психотерапевту: у меня теперь распорядок, как в санатории, ни минуты простоя.

Кабинет моего нового психотерапевта уютный, без типичной медицинской стерильности. Мягкий свет, кресло, ковер, даже чашка чая уже ждет меня на столике.

— Здравствуйте, Елена, — улыбается женщина лет сорока. — Садитесь. Как прошла неделя?

— Я в дороге почти каждый день, — говорю я и машинально кладу руки на колени. — Кажется, я так и не успела пожить как человек.

— А как вы живете сейчас?

Я очень долго молчу, потому что честный ответ — никак. Я не живу ни как Алина, ни как Лена, только лишь перемещаюсь по маршруту «дом — клиника — дневник настроения — бессонная ночь». Но, кажется, за правильный ответ это не засчитают.

— Пока не знаю, — честно отвечаю. — Я просто выполняю все, что мне говорят.

— Это уже немало. Иногда именно так начинается путь к себе.

Она улыбается, и мне хочется поверить, что я не заблудилась окончательно.

Когда меня наконец-то отпускают из больницы, я решаю пообедать (или позавтракать, учитывая, что с утра я так ничего и не съела). Внутри кафе пахнет корицей и свежеиспеченным хлебом. Я выбираю столик у окна, один из тех, где можно сидеть долго и ни с кем не разговаривать. Люди снуют мимо по тротуару, гудят машины, кто-то держит за руку ребенка, кто-то несет охапку цветов. У всех есть куда идти.

У меня же есть свободный час до следующего приема. И пустота внутри, которую не залечить ни психотерапией, ни МРТ, ни дневником с графиками уровней тревожности.

Официантка приносит меню и улыбается:

— Что-нибудь покрепче или что-то уютное?

— Зеленый чай, пожалуйста. И, может быть, сырники, — говорю я, сама удивляясь, как буднично это звучит. Как будто я обычная женщина на обычном обеде, а не… ну, не то, что я есть сейчас.

Она кивает и уходит. Я достаю телефон и не знаю, кому писать. Максим, наверное, на работе. Варя в школе. Полине я уже надоела своими перепадами настроения, хотя она делает вид, что это не так.