Книга Горячий сын моей подруги, страница 13 – Рэй Харт

— Ты красивая, — сказал он тихо. — Очень красивая.

— Я знаю, — ответила я, потому что в тридцать восемь уже не надо притворяться застенчивой.

Я легла на кровать. Откинулась на подушки, раздвинула бёдра, сняла трусы — последнее, что между нами оставалось.

— Иди сюда, — позвала я.

Он лёг на меня. Сверху, тяжело — я не ожидала, что он такой тяжёлый. Его локти упёрлись по бокам от моей головы, бёдра вошли между моих, живот прижался к моему животу. Кожа к коже. Горячо и тесно.

— Теперь ты, — сказала я, направляя его член рукой. Чуть ниже. Ещё. Туда, где всё уже было влажно и открыто. — Медленно. Очень медленно.

Он вошёл.

Я замерла. Он замер.

Никто не двигался несколько секунд. Я чувствовала, как он наполняет меня — постепенно, дюйм за дюймом. Как растягиваются мышцы, принимая его. Как бьётся его пульс — там, внутри меня, в самом глубоком месте.

— Господи, — выдохнул он.

— Знаю, — я провела ладонями по его спине, вверх-вниз, успокаивая. — Знаю. Просто побудь внутри. Не двигайся. Привыкни к этому ощущению.

Он послушался. Лежал на мне, уткнувшись лицом в мою шею, и дышал — часто, горячо, обжигая кожу. Его член пульсировал внутри меня — или мне казалось? Может, это пульсировала я.

— А теперь, — сказала я через минуту, — медленно выйди. И так же медленно войди снова.

Он попробовал. Первое движение было неуклюжим — вышел слишком резко, почти выскользнул. Я напрягла бёдра, удерживая его.

— Не спеши. Представь, что мы танцуем. Медленный танец. Очень медленный.

Он попробовал снова. Уже лучше. Ещё раз — намного лучше. Я закрыла глаза и отдалась ритму — такому, какой задавал он. Вход. Выход. Пауза на секунду в самой глубокой точке. Вход.

— Ты учишься, — шепнула я.

— Я хочу тебя, — ответил он. — А не учиться.

И ускорился.

Я не стала его останавливать. Потому что это было то, чего я так ждала. Не нежности. Не осторожности. А этой — животной, первобытной потребности, когда мужчина берёт женщину потому, что очень её хочет.

Он двигался во мне — быстрее, жёстче, его бёдра ударяли по моим с влажным звуком. Я вцепилась в его плечи, оставляя следы ногтями. Он не жаловался. Наоборот — зарычал тихо, беззвучно, выдыхая мне в ключицу.

— Сильнее, — попросила я. — Ещё.

Он вжал меня в матрас. Своим весом, своей силой, своим членом, который теперь двигался без всякой нежности — глубоко, грубо, на грани боли.

Я кончила первой.

Волна прошла от низа живота к кончикам пальцев — как удар током. Я выгнулась, запрокинула голову, закусила подушку, чтобы не закричать. Платон почувствовал — мои внутренние мышцы сжались вокруг него. Это подтолкнуло его. Он сделал ещё три резких движения — и замер.

Я почувствовала, как он кончает. Толчками. Горячо. Глубоко. Он упал на меня, обессиленный, и мы лежали так — мокрые, липкие, соединённые там, где он всё ещё оставался внутри.

— Чему еще, ты можешь меня научить? — прошептал он мне в ухо.

Я усмехнулась. Но внутри всё сжалось от предвкушения.

— Сейчас посмотрим, — сказала я.

Мы лежали в темноте.

Я чувствовала, как он тяжело дышит — животом, грудью, всем телом. Первый раз сломал его. Не физически — там, где мышцы, кости, сила. А там, внутри, где у мальчишек живёт страх «а вдруг не получится». Всё у него получилось. И теперь он лежал на мне, мокрый от пота, и его сердце колотилось под моей грудью.