Книга Право имею, страница 41 – Айлин Лин

— Жалко мне его, — сказала я негромко.

— А мне нет, — жёстко заметил Пётр. — Он взрослый человек, пусть несёт ответственность за свои решения. Второе, — адвокат вынул из папки несколько листов и положил перед Оболенским. — Михаил Константинович, это прошение от вашего имени на имя председателя Санкт-Петербургской дворянской опеки. К прошению приложим: ваше метрическое свидетельство, выписку из послужного списка по сибирской службе, удостоверение о неподсудности от иркутского губернского правления, удостоверение о добром поведении от вашего иркутского предводителя дворянства. Часть документов у вас при себе, остальное запросим телеграфом, донесём, как получим.

Михаил взял листы и принялся читать.

— Как Илья Петрович? — поинтересовалась я у поверенного.

— Лучше. Его сегодня утром выписали из лечебницы, сейчас он под строгим надзором матушки, и, кажется, боится её недовольства больше, чем всех докторов вместе взятых.

— Уверена, Анна Васильевна быстро поставит его на ноги, у неё не забалуешь, — улыбнулась я.

— Отец ворчит, требует бумаги и уже дважды пытался убедить нас, что больному человеку полезен труд, но матушка не вняла.

— Вроде всё по делу, — заговорил Оболенский, привлекая к себе внимание, — только больно витиевато, голова кругом от такого количества запутанных формулировок. Ну что же, где подписать?

— Вот здесь, — показал Пётр. — Прошение подам сегодня же. Опека будет рассматривать его в течение двух-трёх недель, после вас вызовут на заседание для объявления решения и приведения к должности. Это присяга, обычная процедура, займёт четверть часа.

— Ваше попечительство продлится всего три месяца, сразу после моего совершеннолетия сможете со спокойной душой вернуться домой, — улыбнулась я.

— Вот не уверен я, что мне следует оставить тебя одну, — покачал головой дядя.

— Я уже большая девочка.

— Не в том дело. Зла в этом мире так много, Сашенька…

— Меня окружают надёжные люди, не переживайте обо мне. Я вовсе не одна.

— Ладно, к тому времени и решу, — вздохнул Оболенский, — уезжать или обосноваться в Петербурге.

Громов-младший молча нас слушал, не думая вмешиваться.

— Пётр Ильич, — посмотрела я в чёрные глаза адвоката, — мы не можем ждать утверждения попечительства целых две недели из-за проблемы с нарушениями в стройке моста. Если ждать формальностей, к весне там будет нечего проверять.

— Я думал об этом, Александра Николаевна. И, как выяснилось, есть второй вариант, кроме как подать обращение в Министерство после утверждения Михаила Константиновича в качестве попечителя. Всё можно устроить напрямую от вашего имени, как наследницы Николая Александровича Оболенского, чьё имя стоит в первоначальном проекте. Это законный путь: вы вправе требовать, чтобы имя вашего отца не значилось в бумагах, если проект претерпел существенные изменения. Это не имущественный иск, это требование о защите чести покойного.

— Второй вариант меня более чем устраивает, — обрадовалась я. — Подавайте.

— Подам, но надо понимать, Министерство будет тянуть. Им проще оставить всё как есть. Поэтому одного обращения мало. Нужна параллельная работа…

— Газетная огласка, — договорила я.

— Верно. Огласка в пользу честного имени Оболенского, — Пётр улыбнулся. — Скажем так, Министерство читает газеты, и читает внимательно.