Книга Право имею, страница 87 – Айлин Лин

— Возьми, Митя. Передашь Зуеву, пусть наймёт ещё людей, — помолчал. — До конца марта я зарёкся трогать Оболенскую: Завьялов только и ждёт повода свести меня на Шпалерную. Придётся зарок нарушить, статья не оставила иного. Девку и её окружение следует примерно наказать.

Князь упёрся ладонями в стол, качнулся к Рыбакову.

— Передай Зуеву, чтобы начали тщательную подготовку, дату я сообщу загодя. Скажи ему слово в слово: не убивать, иначе полиция вверх дном всё перевернёт. Калечить — иное дело. Ратманову со Звонарёвым отбейте охоту потакать причудам Александры. Громова подловите в тёмной подворотне и сломайте обе руки, пускай месяц не берётся за перо. Остальным — инженеришкам да слугам, — пересчитайте рёбра, пусть видят, во что обходится дружба с Оболенской. А Сашеньке… Исполосуйте лицо так, чтобы ни один мужик на неё без отвращения смотреть не мог.

Митя цепко смахнул мешочек со стола, упрятал за пазуху и поклонился.

— Сделаем в лучшем виде, ваше сиятельство. Зуев тёртый, всё обставит чисто.

— Ступай.

Рыбаков растаял за дверью. Князь посмотрел перед собой невидящим взором. Дражайшая племянница ещё пожалеет, что не сгинула тихо в палате Штейна. Крепко пожалеет, что посмела встать у него на пути.

На губах Горчакова заиграла предвкушающая улыбка, он выдвинул ящик до конца, достал лист гербовой бумаги и сел писать.

Проводы Степаниды Кузьминичны для меня почему-то оказались тяжелее, чем я ожидала.

Мы приехали к вечернему курьерскому поезду. По перрону гулял колючий январский ветер, в воздухе витал отчётливый запах угольного дыма. Локомотив шипел, будто сердился на всех сразу: на пассажиров, носильщиков, мороз и собственную тяжёлую железную судьбу.

Степанида, закутанная в тёплое пальто и шерстяной платок, стояла рядом с Антоном Орловым. Саквояж с бумагами и деньгами мужчина крепко держал в руке.

— Сашенька, а ежели я дом не досмотрю? — прошептала Степанида, когда проводник объявил посадку. — Ежели меня там обманут?

— Не обманут, — ответила я и поправила на ней платок. — Наставления у тебя в сумке. Антон Иванович рядом. Смотри дома неподалёку от купеческих рядов. Если кто-то из хозяев начнёт торопить, уходи. Хорошие сделки не любят спешки и суеты.

— Это я понимаю, — пробормотала она. — Только Москва… Господи, Москва.

— Бюро должно встать там твёрдо. В Петербурге нас уже заметили. Теперь нужно, чтобы о нас узнали и в Первопрестольной.

Кузьминична кивнула, хотя по лицу было видно, что от одного слова «Москва» всё у неё внутри замирает в священном ужасе.

Когда состав вздрогнул и медленно покатил во тьму, я ещё некоторое время стояла на перроне. Степанида выглянула в окно и быстро перекрестилась. На её губах задрожала неуверенная улыбка.

Я в сопровождении Макара и Артёма пошла к саням. Устроившись внутри, вопросительно посмотрела на напряжённого Еникеева.

— Следят пуще прежнего, Александра Николаевна, — ответил он, поймав мой требовательный взгляд. — Кружат аки волки. Не нравится мне это. Я даже не уверен, что мы всех приметили.

— Приставили людей к домочадцам? — напряглась я, стараясь удержать дрожь страха.

— Ежели кто выходит, за ними присматривают, — кивнул Макар. — Рекомендую вам лишний раз дом не покидать, — добавил он отрывисто.

Я вздохнула, но ничего не сказала. Инженеров своих я уже предупредила, благо они снимали квартиры в одном доходном доме и с работы всегда уходили вместе. Их спины прикроет кто-то из парней Орлова. За Громовым-младшим тоже приглядывали. Вроде я подумала обо всех, но было ощущение, что я что-то упустила из вида… И эта мысль не давала мне покоя.