Книга Право имею, страница 93 – Айлин Лин

— Вы утверждаете, что мост опасен? Что после сдачи он прослужит не очень долго и ратуете за честь вашей фамилии, которая в этом случае будет навсегда запятнана.

— Не буду отрицать касательно беспокойства о своей фамилии, — я спокойно выдержала его острый взгляд. — Но, кроме этого, есть кое-что поважнее. Человеческие жизни. Если мост рухнет, погибнут ни в чём не повинные люди, нельзя допустить трагедии.

— А если вы ошиблись? — сложив пальцы домиком, спросил собеседник.

— Тогда признаю ошибку и понесу заслуженное наказание.

— Смелое заявление, — усмехнулся он, снова постучал пальцем по столу и уточнил: — И вы хотите, чтобы Государственный контроль истребовал у конторы подрядчика журналы поставок железа, акты браковки и накладные по спорным партиям? У строительного управления — журналы кладки правого устоя и распоряжения о тепляках? Приостановить строительные работы до поверочного осмотра и назначить инженеров, не связанных с прежней комиссией?

— Именно так, — спокойно отозвалась я, мужчина же, сцепив пальцы в замок, невидящим взором уставился на напольные часы.

Я замерла в тревожном ожидании его решения. Пару минут спустя князь шевельнулся и сказал мне:

— Поглядим, верны ли ваши выкладки, графиня. Ступайте.

— Благодарю, Константин Валерьянович, — поднялась я.

Он тоже встал.

— Передайте Андрею Львовичу, что на днях ему следует быть готовым к вызову. Если всё, что здесь, — князь постучал по моей папке, — подтвердится, лезть под этот тепляк ему придётся самому.

Стоило выйти наружу, как мороз мигом куснул за щёки. Поднялся ветер, небо над Мойкой набрякло серым. Еникеев, ждавший у саней, при нашем появлении мгновенно выпрямился.

— Домой, Александра Николаевна?

— Домой, Макар, — кивнула я и, с трудом оторвав взор от тяжёлых облаков, села в сани. Полозья скрипнули, и мы тронулись.

* * *

Интерлюдия

Тертий Иванович Филиппов принял его не сразу, впрочем, так Государственный контролёр делал всегда, чтобы лишний раз показать посетителю, кто здесь хозяин.

Кабинет был обставлен богаче, чем у Вяземского, но без всякого щегольства: тёмное дерево, образа в углу, на стене литография Козельской Введенской Оптиной пустыни. Сам Филиппов, грузный, с тяжёлыми веками и седой бородой лопатой, сидел над раскрытым делом и не поднял головы, пока чиновник особых поручений не подошёл к столу вплотную.

— Что у вас, Константин Валерьянович?

— Мост у Смольного, ваше высокопревосходительство. Казённый подряд по Министерству путей сообщения.

Тертий Иванович, наконец, оторвал от бумаг свои маленькие, цепкие глаза и посмотрел на князя.

— Министерство путей сообщения — звучит интересно, Константин Валерьянович. Садитесь. Излагайте.

Вяземский положил перед ним папку и сел. Говорил он коротко, без украшений. Филиппов слушал, не перебивая, успевая пробегать глазами принесённые документы.

— Кто считал? — задержался он на таблице.

— Графиня Оболенская, помощник присяжного поверенного и профессор Института гражданских инженеров Ратманов. Цифры сходятся, я проверил лично.

Тертий Иванович кивнул и откинулся в кресле, старое дерево скрипнуло под его тяжестью.

— Говоришь, сама графиня Оболенская?

— Всё верно, ваше высокопревосходительство.

Филиппов помолчал, разглядывая литографию на стене так, будто спрашивал у неё совета. Вяземский не торопил.