Книга Царица острова Кабос, страница 27 – СИрения

Когда круг снова разомкнулся, девушки выглядели бледными, но их глаза горели странным, почти экстатическим огнем. Им помогли подняться, а ванны, опустошенные и вычищенные, перевернули. Девушек уложили на эти мраморные плиты, как на жертвенные алтари, и крепкими кожаными ремнями привязали их запястья и лодыжки к специальным скобам. Юношей в это время увели по боковой лестнице наверх. Верховный жрец нажал на скрытый в стене механизм, и с легким скрежетом с потолка опустилась прочная металлическая сетка, образовав вокруг девушек нечто вроде клетки. Одна из сторон этой клетки примыкала к массивной каменной плите в стене.

Бутатис потянула Арсею за собой по лестнице, и они оказались на балконе, откуда открывался вид на всю площадку под сеткой. Сердце Арсеи бешено колотилось.

И тогда каменная плита бесшумно отъехала в сторону. Из темного проема на площадку ступило Существо. Его тело, мощное и грациозное, действительно напоминало львиное, но кожа была не шерстистой, а гладкой, золотистой, словно отполированной солнцем. А голова... голова была человеческой, но неземной, идеальной красоты, с чертами, слишком утонченными и правильными для смертного. Его глаза излучали древний, бездонный свет, полный мудрости и безразличной силы.

— Боги... — выдохнула Арсея, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Они... настоящие?

— Они — Дети Нейт, — голос Бутатис дрожал от благоговения. — Пришельцы из иных миров, что явились к нам в незапамятные времена. Мы зовем их сфинксами. Они — источник нашей мудрости и сила нашей веры.

— Но... как такое возможно?

— Раз в поколение они являются, чтобы даровать нам часть своей сущности, — объяснила жрица. — Жрецы хранят знания, переданные ими, о том, как принять этот дар. От такого союза рождаются те, кто станет новыми жрецами и правителями.

Существо медленно подошло к одной из прикованных девушек. Оно склонилось над ней, и Арсея увидела, как по телу избранной пробежала судорога не страха, а невероятного, трепетного ожидания. Существо коснулось ее лица, и его прикосновение, казалось, вызывало волну блаженства. Девушка застонала, но это был стон наслаждения, экстаза, граничащего с болью. Арсея, наблюдая, чувствовала странную смесь ужаса и острой, почти болезненной жалости. Это не была грубая животная страсть; это выглядело как некий мистический ритуал, где плоть была лишь инструментом для передачи невыразимой энергии.

Волны удовольствия, исходившие от девушки, были почти осязаемы. Ее тело выгибалось в дуге, сдерживаемое ремнями, когда кульминация накрыла ее с такой силой, что крик застрял в ее горле, и сознание покинуло ее, оставив лишь безвольную, трепещущую оболочку, залитую золотистым сиянием, что исходило от самого Существа. В воздухе поплыл густой, пьянящий аромат, незнакомый и древний.

Существо, невозмутимое и величественное, повторило ритуал со второй девушкой, а затем так же бесшумно скрылось в темноте за каменной дверью.

Настал черед юношей. На площадку вышла другая форма — женщина с телом богини, чья грация была столь же пугающей, сколь и совершенной. Сила, исходившая от нее, была иной — не холодной и мудрой, как у первого, а дикой, стихийной. Юношам предстояло не пассивно принять дар, а овладеть этой стихией, усмирить ее в себе и через это также достичь единения.