Книга Царица острова Кабос, страница 35 – СИрения

— Октавиан, подойди, — позвала она. Юноша послушно приблизился. — Скажи, что бы ты сделал, обретя свободу?

Глаза Октавиана загорелись надеждой.

— Я бы вернулся домой, к своей семье. Мои руки и моя воля помогли бы им жить в достатке и безопасности.

— Теперь ты можешь исполнить свое желание, — торжественно проговорила Арсея. — Я дарую тебе свободу. — Она протянула ему свиток с печатью. — Этот документ подтверждает, что раб Октавиан отныне — свободный человек.

Октавиан рухнул на колени перед ней, его голос дрожал от переполнявших его чувств.

— Госпожа! Чем я заслужил такую милость?

— Твой брат тронул мое сердце, — тихо сказала Арсея, поднимая его. — И я хочу отблагодарить его этим даром. Поезжай домой, порадуй своих близких. И пусть боги хранят твой путь.

Октавиан, сжимая в руке бесценный свиток, еще раз крепко обнял брата.

— Поезжай, — проговорил Эней, и в его голосе звучала и радость, и грусть. — Передай нашим, что я тоже свободен. Но мое сердце... мое сердце осталось здесь. Поэтому я остаюсь.

— Прощайте, госпожа! Прощай, брат! Да будут благосклонны к вам боги!

Когда дверь закрылась за Октавианом, в комнате воцарилась тишина, наполненная новым, напряженным смыслом. Эней медленно подошел к Арсее. Его руки легли на ее плечи, сильные и нежные одновременно.

— Теперь, когда судьба брата меня больше не тревожит, — его голос стал низким и бархатным, — позволь мне любить тебя, моя прекрасная нимфа.

Арсея подняла на него взгляд и утонула в темной бездне его глаз. Ее губы сами приоткрылись в немом приглашении. И он принял его, накрыв ее уста своими в поцелуе, который был не просто прикосновением, а клятвой. Его язык, скользнув внутрь, встретился с ее языком, и тихий, страстный стон вырвался из его груди. Его пальцы развязали завязки на ее плечах, и одежда, шелестя, упала к ее ногам, обнажая тело, залитое мягким светом ламп.

— Как ты прекрасна... — прошептал он, и его восхищение было таким искренним, что у Арсеи перехватило дыхание.

Он склонился, и его губы обожгли ее сосок, заставив выгнуться в немом призыве. Его рука сжала другую грудь, и ее тело вспыхнуло в ответ на каждое прикосновение. Она чувствовала его возбуждение, твердое и властное, прижатое к ее бедру.

Дрожащими руками она стала снимать с него эксомиду, и он помог ей, сбрасывая ткань одним движением. Не прерывая поцелуев, что сыпались на ее шею, плечи, грудь, он легко, как перышко, поднял ее на руки и бережно уложил на ложе. Его ладонь скользнула по внутренней стороне ее бедра, заставляя ее вздрогнуть, и нашла ту самую сокровенную точку, что уже пульсировала в такт ее бешено колотившемуся сердцу. Его пальцы, умелые и настойчивые, принялись за свой танец, и скоро Арсея, теряя голову, сама двигала бедрами, насаживаясь на его руку, повинуясь нарастающей внутри буре.

Ее собственная рука потянулась к нему, сжала его напряженную плоть, и она почувствовала, как она вздрагивает под ее прикосновением.

— Остановись... — хрипло прошептал он, сжимая ее запястье. — Иначе я не выдержу...

Он опустился между ее разведенных ног, и его достоинство, упругое и горячее, прижалась к ее истекающему соками ложу. Мгновение напряженного ожидания — и он вошел в нее одним резким, но точным движением. Чувство полного, почти болезненного наполнения вырвало у нее крик, который слился с его стоном. Она инстинктивно начала двигаться ему навстречу, погружая его еще глубже.