Книга Царица острова Кабос, страница 52 – СИрения

Если Тронный зал был средоточием власти и долга, то старое хранилище свитков на дальней окраине дворцового сада было царством иной, хаотичной и прекрасной силы. Воздух здесь пах не ладаном, а пылью, старым пергаментом, маслом и раскаленным металлом. Столы были завалены не свитками с законами, а чертежами невиданных машин, кристаллами необычной формы, частями каких-то механизмов.

В центре этого творческого бедлама стоял Ариэль. Восемнадцатилетний принц был угловат и строен, как молодой тростник. Его черные волосы, унаследованные от матери, вечно были растрепаны, а в больших, темных глазах горел неуемный огонь познания. В руках он сжимал сложный чертеж аппарата с вращающимися крыльями, который он в уме называл «Воздушный винт».

Дверь скрипнула, пропуская внутрь высокую, все еще мощную фигуру. Эней, Верховный правитель Кабоса, с годами приобрел седину у висков и новые морщины у глаз, но его осанка по-прежнему выдавала в нем воина и правителя. Он молча обошел мастерскую, с любопытством и легкой тревогой разглядывая творения сына.

— Снова паришь в облаках, сын? — наконец проговорил он, касаясь пальцем модели огромного лука, способного метать тяжелые снаряды.

Ариэль вздрогнул и обернулся, лицо его озарила улыбка.

— Отец! Нет, на этот раз я как раз пытаюсь спуститься на землю. Смотри! — он с энтузиазмом указал на чертеж. — Если создать достаточную подъемную силу, можно будет поднимать в воздух не только дым от костра, но и легкие грузы! Представь, наблюдать за береговой линией не с утеса, а с высоты птичьего полета!

Эней покачал головой, но в его глазах светилась отеческая гордость, смешанная с беспокойством.

— Птицы созданы для полета, люди — для земли и моря, Ариэль. Твои идеи… они восхищают. Но совет ждет от принца не чертежей летающих машин, а решений по ирригации новых полей и организации охраны торговых караванов. Власть требует твердо стоять на ногах, а не парить в небесах.

— Власть? — Ариэль поморщился, как от горького лекарства. — Это удел Флавии. Она рождена для этого. А я… я рожден, чтобы смотреть на звезды и задаваться вопросами, на которые у других нет ответов.

— Звезды не накормят народ и не защитят остров от бури, — мягко, но настойчиво парировал Эней. Он положил руку на плечо сына. — Я не прошу тебя отказаться от твоих увлечений. Я прошу тебя не забывать, что ты — наследник крови. И твой долг — здесь.

Он вышел, оставив Ариэля наедине с его чертежами и мятежными мыслями. Принц сжал кулаки. Он чувствовал себя птицей в клетке, чьи стены были сложены не из прутьев, а из ожиданий, традиций и этого вечного, давящего долга.

Тем временем, в гавани Кабоса, омываемой ласковыми волнами закатного солнца, причалило небольшое, но быстроходное судно не местной постройки. Его борта были украшены изящной, но чужеродной резьбой. С трапа сошли двое. Первый — мужчина в расцвете сил, лет двадцати пяти, в дорожном плаще поверх простой, но качественной туники. Его поза была прямой, взгляд — цепким и оценивающим. Это был Луций, младший легат из римской провинции, чье честолюбие значительно превосходило его нынешний ранг. Его спутница, Кассия, была его полной противоположностью. Дочь греческого философа, изгнанного из Афин, она была облачена в скромный пеплос, а ее лицо с правильными, тонкими чертами и огромными, цвета морской волны глазами светилось умом и спокойной наблюдательностью. В руках она сжимала небольшой свиток и стилус.