Книга Прелюдия зверя, страница 53 – Арина Рекк

Год спустя

Лили

— Валентин, – говорю сдержано и серьезно, – подай соль, пожалуйста.

Мы с Вальтером и Костей – старшим из его младших братьев, сидим за столом установленного на зеленой лужайке дачного домика, пока Глеб немного в отдалении колдует над мангалом, снимая готовое мясо и выкладывая его на большое блюдо, а моя мама рядом с ним с Каролиной на руках показывает малышке сорванную ромашку, которую она то и дело норовит засунуть в крошечный ротик.

«Валентин» обреченно на меня смотрит, а я прыскаю от смеха, тут же снова становясь серьезной.

— Я просил не говорить ей, – мой двуликий игнорирует меня, обращаясь к Косте.

— Я же не знал, что ты женился на... эм... кхм... – он закашливается, делая вид под моим обещающим расплату взглядом, что нашел в тарелке нечто невероятно интересное.

Победно смотрю на Вальтера, но тот только глаза закатывает, пряча улыбку в уголках губ. Он не злиться по-настоящему, а я безумно его люблю, но не могу упустить случая подразнить, потому что за час до обеда узнала его настоящее имя, которым назвали его родители при рождении.

— Валюш, соль, пожалуйста, – напоминаю о себе.

— Скоро ей надоест, – говорит он Косте, ставя передо мной корзинку со специями.

— Это вряд ли, – говорю на распев, старательно посыпая солью овощи на тарелке в центре стола. – Но людям свойственно верить в лучшее.

Наш с Вальтером диалог через третьих лиц и тарелки прерывает Костя.

— О, наконец-то! – громко и довольно встречает он наших подошедших родителей.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с мамой, снова вижу в ее глазах отголосок тех эмоций, что увидела там в момент нашей первой встречи. Кажется, что она чувствует себя спокойно только когда держит меня за руку. Вот и сейчас она подходит и кладет руку на мое плечо. Мама вообще очень часто дотрагивается до меня. Сначала искала поводы, поправляла мне прическу, снимала невидимые соринки с одежды, задевала случайно, но со временем прикосновения из стали намеренными. Она очень часто берет меня за руку во время наших субботних завтраков, обнимает, заключая в кольцо рук, обнимает чаще, если я держу Каролину, будто ее любви становится больше, и она никак не может сдержать ее. Я и сама люблю ее объятия, потому что мамино тепло, оно какое-то особенное, не поддающееся анализу. Всю свою жизнь я была далеко от нее, но теперь, когда она наконец-то рядом, прошлое будто перестает существовать, будто и не было этих лет одиночества, будто рядом она была всегда. Хотя она и была, присутствовала в моей жизни незримо, направляла твердой рукой туда, где не было так хорошо, как нам бы того хотелось, но было лучше, чем могло бы быть, прояви она слабость. И за это, за свою жизнь, за Вальтера рядом, за Каролину, я всегда буду благодарна своей маме. И всегда буду стремиться задержаться в ее объятиях чуть-чуть подольше.

Я очень часто вспоминаю строки из ее письма, которое все расставило по своим местам:

«…если бы мы заблокировали твой дар, тебя ждала бы смерть. Если дар оставить, смерть ждала бы не только тебя, но и всех, кто тебя окружает. В любом увиденном мной будущем, если я рядом с тобой, исход всегда один. Единственная лазейка – отдать тебя, а затем сделать так, чтобы вы с Вальтером встретились. Вы должны были покинуть наш мир именно тогда, когда это случилось, но, чтобы переход состоялся, у портала вы должны были оказаться вдвоем. Я бы отдала свою жизнь, если бы это избавило тебя от того, что пришлось пережить, но это не в моих силах. Я могла только видеть все на карте твоей судьбы, видеть и переживать как свои каждый твой успех и провал. Мысленно я всегда была рядом, чувствовала твою боль в сотни раз сильнее, чем свою, не спала ночами, зная, что тебе страшно, мое сердце рвалось на части от того, что я не могу утешить тебя, не могу даже просто обнять. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня. Вы с Вальтером стали для меня всем, и все эти годы я заботилась о вас так, как умела. Я любила тебя каждое мгновение твоей жизни. Прости меня за все, моя милая Лили.» Из этого же письма я узнала, что мой отец погиб сразу после моего рождения.