Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 41 – Алена Снежина

Я всё-таки заставила себя встать, ноги подкашивались. Я нашла своё платье, бесформенной кучей лежавшее на полу. Одевалась медленно, с трясущимися пальцами, с трудом справляясь со шнуровкой на спине. В зеркале на туалетном столике отразилось бледное лицо с огромными глазами и распухшими губами. Я быстро отвернулась.

Спустилась по лестнице. Каждый звук — скрип половицы, гул голосов из столовой — отдавался в висках. В дверном проёме я замерла. Райден уже сидел во главе стола. Он молча кивнул мне на место напротив. Как вообще такое возможно? В своей прежней жизни я не представляла занятия любовью без чувств и любви. Но Райден сегодня изменил моё представление об отношениях. Я его ненавидела, но при этом не смогла оттолкнуть. И от этого чувство стыда возвращалось раз за разом.

Я села. Мирта начала разносить блюда: тушёное мясо с корнеплодами, свежий хлеб. Аромат, обычно такой соблазнительный, сейчас вызывал лёгкую тошноту. Я взяла вилку, но есть не могла, лишь ковыряла еду на тарелке.

Обед проходил в гробовой тишине, нарушаемой только звоном приборов. Райден ел с обычной для него сосредоточенной эффективностью, не поднимая глаз. Он мог бы сидеть один в этой комнате — настолько плотной была стена отчуждения, которую он воздвиг вокруг себя. И я была по ту сторону этой стены. Побеждённая. Униженная. Сбитая с толку. Он вытолкнул меня. Даже не давал приблизиться.

Когда он отложил вилку и встал, я вздрогнула. Он бросил короткий взгляд на мою почти нетронутую тарелку, ничего не сказал и вышел. Его шаги затихли в коридоре. Хлопнула входная дверь. Я выдохнула, будто мне, наконец, разрешили дышать.

Я сидела, пока Мирта не начала осторожно убирать со стола. Её взгляд был полон такой бездонной жалости, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Мили Азалия… — начала она тихо.

Я подняла на неё взгляд.

— Мирта, — голос мой сорвался на шёпот. — Я… мне нужно поговорить.

Она показала взглядом на кухню и прижала палец к губам. Я торопливо засеменила на кухню, за ней, в это единственное место, которое хоть отдалённо напоминало о безопасности. Когда дверь закрылась, отгораживая нас от остального дома. Я прислонилась к притолоке, и всё, что копилось во мне, вырвалось наружу в сбивчивом, отчаянном шёпоте.

— Мне очень жаль мили Азалия. С вами всё хорошо? Может, нужна целебная мазь? — с сочувствием спросила Мирта.

Значит, все всё слышали? Стало не по себе.

— Он… я не понимаю, что со мной произошло. Я ненавидела его. Я хотела его убить! А потом… потом я просто… не могла сопротивляться. Это будто не я была. Будто что-то внутри меня сломалось или… или он каким-то образом заставил. Я отвечала ему, Мирта. Я сама его целовала. Я хотела этого. Как я могла этого хотеть? Что со мной не так?

Слёзы, которые я сдерживала весь вечер, наконец хлынули, тихие и жгучие. Мирта немедленно подошла, обняла меня за плечи и притянула к себе, к своему мягкому, пахнущему тестом и травами фартуку. Она не говорила «не плачь», а просто гладила меня по спине, как ребёнка.

— Тсс, детка, тсс, — приговаривала она мягко. — Какая же ты ещё молоденькая. Совсем девочка. И глупая я, старая дура. Наверное, в этом и моя вина есть. Я должна была тебе сказать. Должна была предупредить.

Я вытерла глаза, пытаясь успокоить рыдания.