Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 45 – Алена Снежина

— Если не держать её в узде, она быстро сядет мне на голову, — заявил я.

Агат в ответ лишь издал глубокое, раскатистое ворчание, которое отозвалось вибрацией у меня в груди. В этом звуке не было ни согласия, ни одобрения. Был лишь древний, драконий скептицизм. Он уже был свидетелем сегодняшнего «урока». И он прекрасно видел, что его наездник сражается сейчас не только со строптивой женой.

Я вёл битву на два фронта: внешний — с ней, и внутренний — с самим собой и с неожиданной тягой, которую она во мне разбудила.

— А такая война, самая тяжёлая, — напомнил Агат. — И ты потерпишь поражение, если будешь давить. Азалия не так проста, как кажется. Не стоит её недооценивать. Изучи и только тогда действуй.

— Знаю, — бросил я кратко и направился опять к дому.

Бутылёк в моей ладони был крошечным, стеклянным, холодным. Мирта сунула его мне в руку, обхватив мои пальцы своими тёплыми, шершавыми ладонями.

— Две капли, не больше, — прошептала она, её глаза были полны тревоги. — В вино, в чай… решай сама, когда. Но помни, детка, действовать начнёт не сразу. Минут через двадцать, может, полчаса. И… будь осторожна. Если что-то пойдёт не так… приди ко мне.

Я лишь кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы говорить. Идея была безумной. Опасной. Но что оставалось?

Снова стать его игрушкой, поддавшись той тёмной, драконьей силе, о которой говорила Мирта?

Нет. Я не могла. Не после того, как узнала правду. Теперь это было бы сознательным предательством самой себя.

Остаток вечера я провела в нервном ожидании. Райден появился, когда на небе зажигались звёзды. Он был мрачен и немногословен. Когда Мирта подала чайник, моё сердце забилось так, будто хотело вырваться из груди.

Рука, тянущаяся к его чашке, чтобы подлить чаю, дрожала. Я улучшила момент и подошла к столу в тот момент, когда он отвернулся, две крошечные капли упали в чай из спрятанного в ладони флакона. Жидкость была бесцветной и без запаха. Она растворилась в тёмном чае без следа.

Я едва могла есть, ожидая. Минуты тянулись мучительно. Он отпивал чай медленно, не глядя на меня. Ничего не происходило. Может, снадобье не сработает? Может, оно просрочено? Паника начала подниматься.

После ужина он кивнул в сторону лестницы.

— Пора в спальню.

Сердце упало. Снотворное ещё не подействовало. Но отступать было некуда. Я молча пошла за ним.

В спальне он остановился посреди комнаты и обернулся. Взгляд его был тяжёлым, усталым, но всё ещё полным той же властной уверенности.

— Разденься.

Я замерла. Потом, медленно, не глядя на него, начала расстёгивать платье. Я тянула время, делая каждое движение нарочито плавным, неуклюжим, будто пальцы не слушались. Я распускала шнуровку корсета, чувствуя, как его нетерпеливый взгляд буравит мне спину. Он ждал, но недолго.

— Ты слишком медлишь, — прозвучало у меня за спиной, и прежде чем я успела обернуться, его руки обхватили меня сзади. Он прижал меня к себе, одна рука плотно обвила талию, другая — легла на мою грудь, прижимая ладонь к тонкой ткани сорочки. Его губы коснулись моего затылка, потом шеи — горячий, влажный поцелуй, от которого по коже побежали мурашки.

Я застыла, стараясь не дышать. Внутри всё кричало и сжималось в комок.

Сработай же, ради всего святого, сработай…

Он, казалось, принял мою скованность за покорность или застенчивость. Лёгким, почти невесомым движением он подхватил меня на руки и отнёс к кровати. Уложил рядом с собой, на спину, сам лёг на бок, его рука легла на мой живот, пальцы начали медленно, лениво водить по коже сквозь сорочку.