Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 46 – Алена Снежина

Его движения стали более… тягучими. Менее целенаправленными. Он что-то пробормотал мне в ухо, но слова слились в неразборчивое бормотание. Его дыхание стало глубже, ровнее.

Я лежала, боясь пошевелиться, слушая, как его сердцебиение замедляется, а рука на моём животе становится всё тяжелее, пока совсем не обмякла. Через некоторое время раздался тихий, ровный храп.

Я ждала ещё, кажется, целую вечность, пока не убедилась, что он спит крепко. Потом осторожно, миллиметр за миллиметром, выбралась из-под его руки, соскользнула с кровати. Быстро, дрожащими руками натянула платье, даже не пытаясь как следует зашнуроваться, накинула платок и выскользнула из комнаты.

Как только оказалась на улице, сделала несколько судорожных вдохов, пытаясь прийти в себя. Страх отступал, сменяясь лихорадочной энергией. Я была на свободе. Хотя бы ненадолго. И мне нужно было знать, что происходит в недостроенной оранжерее, пока меня не было.

Я боялась, что работники не будут ничего делать, раз меня нет. Тем более они боялись Райдена. А любое промедление могло стоить мне очень дорого. Если оранжерея не будет достроена до морозов, то до весны можно будет забыть о ней. Я не любила сдаваться и откладывать на завтра, то, что должно было сделано сейчас.

Поэтому первым делом я направилась к площадке, и то, что я увидела, заставило меня забыть обо всех тревогах. Каркас, который ещё вчера был лишь набором балок, теперь обрёл форму. Рабочие, видимо, трудились допоздна — несколько человек ещё возились, укрепляя соединения.

И самое удивительное — в нескольких рамах уже были вставлены большие, мутноватые, но целые стеклянные листы. Они тускло поблёскивали в свете фонарей.

Ко мне подошёл Ривио, вытирая руки о штаны. Его лицо, обычно сосредоточенное, расплылось в улыбке при виде меня.

— Мили Азалия! Вы как? Мы думали, вы не придёте сегодня. – Я… меня задержали, – смущённо пробормотала я. – Но я вижу, вы и без меня справились. Это… это потрясающе.

Он кивнул, с гордостью оглядывая работу.

— Да, почти всё сделали, что по плану. Но вот беда – материалов не хватает. Стекло кончилось. И балок для противоположной стены маловато будет.

Он начал подробно рассказывать, что именно сделали, как распределили силы. Я слушала, и странное, тёплое чувство начало разливаться по груди. Они работали. Для меня. Потому что верили в этот проект. В меня.

Ривио вдруг присмотрелся ко мне повнимательнее.

— А с вами всё… нормально, мили? – спросил он тихо, почти по-отечески. – Генерал-то сегодня… уж больно злой с виду был. Мы все переживали. Боялись, как бы он вам… ну, худого не сделал.

Эти простые слова, полные искренней заботы, тронули меня до глубины души. Кто-то волновался. Кто-то, кроме Мирты.

— Всё хорошо, Ривио, спасибо, – сказала я. – Всё в порядке. А за материалы не беспокойтесь. Завтра я дам вам деньги. Договоритесь с торговцем, чтобы доставил всё нужное, и стекло – целое, без сколов.

— Будет сделано, мили, — кивнул он уверенно и, ещё раз бросив на меня быстрый взгляд, и вернулся к работе.

Я осталась стоять, глядя на огоньки фонарей, на тёмные силуэты мужчин, на очертания моей оранжереи. На душе стало легче. Неожиданно легко. Я была не одна. И это воодушевляло неимоверно.

«Интересно… очень интересно. В ней есть искра. Не та, что была раньше. Раньше была тихая, а теперь стала живой. Похоже, мне самому придётся за тобой присмотреть…»