Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 130 – Юлий Люцифер

Лавр побледнел.

— Ты не можешь...

— Могу.

Красные линии пошли по каменным корням.

Не огонь. Кровь. Право.

То, что Лавр использовал годами, теперь разворачивалось против него.

— Я признаю недействительными все клятвы, полученные через обман, пепельные связки, слепки подписи и детскую боль, — продолжил Радомир. — Моя кровь больше не подтверждает его власть.

Драгомил побледнел сильнее.

— Князь, это отзовет не только советские права. Часть управления внутренними печатями вернется к вам напрямую. Нагрузка...

— Потом.

Слово прозвучало почти по-саввински.

Если бы я могла дышать, наверное, рассмеялась бы.

Красные линии дошли до центра купели.

Черный перстень на руке Лавра треснул.

Не рассыпался. Еще нет.

Он схватился за него другой рукой и попытался удержать печать.

— Я держал этот дом!

— Ты держал детей в страхе, — сказал Радомир.

— Ты был слаб!

— Да.

Это слово остановило Лавра сильнее удара.

Радомир не отвел взгляда.

— Был. Доверял тебе. Позволил закрыть правду. Позволил моим детям молчать. Это моя вина. Но не твое право.

Перстень треснул второй раз.

Пепельная клятва в купели взвыла.

Серые нити на мне натянулись так, что я снова потеряла воздух. Лавр уже падал, его право рушилось, но ритуал не хотел уходить пустым. Он выбрал ближайший сосуд.

Меня.

Витослав рванулся к Лавру вместе с Боримиром. Старший дракон оказался быстрым для своего возраста. Они ударили одновременно: Витослав сбил Лавра с ног, Боримир прижал его руку к полу, Драгомил сорвал цепь и бросил жреческую печать на треснувший перстень.

Черный камень раскололся.

Пепел вырвался наружу.

И весь удар пошел в меня.

Я больше не держалась на коленях. Меня удерживала только клятва, впившаяся в руки. Боль стала белой, пустой, без краев. Я слышала голоса, но не могла различить слова.

Милада плакала.

Тихомир звал меня.

Савва, кажется, кричал на кого-то.

Велена говорила резко и властно.

Радомир был рядом.

Я знала это не глазами.

Брачная печать знала.

Он опустился передо мной, но не коснулся чаши.

— Как ее снять? — спросил он.

Голос был слишком спокойный.

Таким голосом человек стоит на краю пропасти и уже решил прыгать.

Драгомил ответил:

— Ритуал взял ее как сосуд. Пепельная клятва рушится, но унесет то, за что держится. Можно отрезать связь.

— Последствия?

Молчание.

Велена сказала:

— Она потеряет печать. Возможно, память. Возможно, жизнь.

— Другой путь.

— Есть, — произнесла она после короткой паузы. — Но цена ваша.

Радомир поднял голову.

— Говорите.

— Родовое пламя. Не удар. Передача. Вы можете отдать ей часть своего княжеского огня, чтобы пепельная клятва не забрала ее жизненную основу. Огонь красного дракона вытеснит пепел.

— Делайте.

— Радомир, — Велена впервые назвала его по имени, не по титулу. — Это не лекарский жар. Это часть родового пламени. Вы потеряете силу. Возможно, право держать некоторые старые печати напрямую. Вы уже отозвали советские клятвы на себя. Если отдадите еще и это...

— Делайте.

— Вы больше не будете тем красным драконом, которым были.

— Хорошо.

Лавр, прижатый к полу, захрипел:

— Глупец. Ради нее?

Радомир даже не посмотрел на него.

— Не ради нее одной.

Он повернулся ко мне.

Я едва видела его лицо сквозь серую муть.

— Ради того, чтобы в этом доме больше не правили страхом.

Я хотела сказать «нет».