Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 127 – Юлий Люцифер

Радомир.

Он вошел через пролом, весь в пыли, с кровью на щеке и огнем в глазах. За ним — Витослав.

Милада увидела отца и протянула руки.

— Папа!

Одно слово.

Такое простое.

Такое страшно важное.

Радомир дернулся к ней, но остановился.

Потому что увидел меня у чаши.

Серые нити держали мои руки, плечи, шею. Пепел поднимался до груди. Черный перстень Лавра был в нескольких шагах от моего лица. И вся купель теперь держалась на том, что я забрала ритуал с ребенка на себя.

Если Радомир ударит огнем, пепельная клятва возьмет его пламя и сожжет меня изнутри.

Он понял это сразу.

Лавр тоже.

— Ударь, Радомир, — сказал он мягко, почти ласково. — Ты ведь так умеешь. Одно пламя — и все закончится.

Радомир стоял неподвижно.

Красный огонь в его ладонях дрожал, но не срывался.

— Милада, к Витославу, — сказал он.

Голос был спокойный.

Невозможный в такой миг.

Витослав уже подхватил девочку у стены и отступил с ней к пролому. Милада тянулась ко мне, плакала, звала, но он держал крепко.

— Ясения, — произнес Радомир.

Я подняла глаза.

Он был рядом и недостижим.

Моя кровь шумела в ушах. Пепел поднимался выше.

— Не бейте, — сказала я.

— Не буду.

Лавр усмехнулся.

— Тогда она умрет медленно.

Радомир посмотрел на него.

И в этом взгляде не было ярости.

Только приговор, который еще ждал способа стать действием.

— Нет, — сказал он. — Она будет жить.

Я хотела поверить.

Но купель уже тянула меня вниз.

И я чувствовала: если сейчас не разорвать пепельную клятву, она заберет не только мою силу.

Она заберет мое имя из брачной печати.

А значит, путь обратно.

Глава 19. Пламя выбирает кровь

Пепел поднимался выше.

Он уже не лежал в чаше. Не клубился над ней. Он жил вокруг меня, тонкими серыми нитями впивался в кожу, в брачную печать, в самое имя, которое еще недавно стало для этого дома чужим.

Ясения Веренская.

Жена по договору.

Хранительница печатей.

Удобная кровь.

Ненужная женщина, которая слишком поздно поняла: иногда ненужными называют тех, кто мешает чужой власти.

Лавр стоял рядом с купелью. Черный перстень на его руке горел тускло, без жара. Внутри камня двигался пепел. Он больше не скрывал лицо и не пытался казаться благородным советником. Маска не слетела полностью — такие люди не снимают ее даже перед смертью. Но теперь под ней было видно главное: холодная уверенность, что он имеет право решать за всех.

За Радомира.

За Аурику.

За детей.

За меня.

— Ты опоздал, Радомир, — сказал он.

Радомир стоял у пролома в стене, не выпуская пламя. Это было страшнее, чем если бы он сжег половину купели. Красный дракон, князь Огненного Круга, мужчина, которого с детства учили: сила должна отвечать на угрозу ударом, — не двигался.

Потому что любой удар мог убить меня.

А за спиной Витослава плакала Милада.

— Папа, — всхлипнула она.

Радомир не повернул головы.

— Витослав, уведи ее дальше.

— Нет! — Милада дернулась. — Ясения!

Голос у нее сорвался, но не исчез. После месяцев молчания она кричала мое имя, и от этого пепельные нити дергались сильнее. Связь, которую я перехватила, отвечала на ее страх.

— Милада, — выдохнула я. — К Витославу.

Она замотала головой.

Лавр улыбнулся.

— Какая трогательная сцена. Княжна наконец заговорила. Жаль, что первым делом зовет не мать и не отца.