Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 30 – Юлий Люцифер

Радомир шагнул ко мне так быстро, что Радана тихо охнула.

Он остановился близко. Слишком близко для разговора при детях и страже.

— Вы забываетесь, Ясения.

— Нет. Я наконец понимаю свое место.

— И какое же?

— Там, где ваша брачная печать отзывается болью. Сейчас это рядом с Миладой.

Его взгляд опустился к моей руке. К деревянной птице.

— Что это?

Я протянула игрушку.

— Подарок Кларисы. После смерти Аурики. На спинке руна привязки.

Он взял птицу.

Черная метка на дереве вспыхнула, едва его пальцы сомкнулись на крыле.

Радомир застыл.

Потом медленно повернул игрушку к свету.

Витослав подошел ближе.

— Князь?

— Это не привязка, — сказал Радомир.

Голос стал таким тихим, что мне пришлось вслушиваться.

— Тогда что?

Он не ответил.

Сломал птицу.

Не резко, не в ярости. Просто сжал пальцы, и дерево треснуло по старой линии. Внутри оказалась тонкая металлическая пластина. На ней был тот же знак, но полный: черный, сложный, впаянный в металл.

Милада вскрикнула без голоса и спряталась за Тихомира.

— Кто дал тебе это? — спросил Радомир.

Девочка дрожала.

— Князь, — вмешался Витослав, — сейчас не время.

— Кто? — повторил Радомир, но уже тише.

Милада смотрела на сломанную птицу так, будто вместе с ней сломали что-то важное.

Тихомир вдруг сказал:

— Клариса сказала, птица будет охранять ее сны.

Радомир закрыл глаза на короткое мгновение.

Когда открыл, я увидела не гнев.

Хуже.

Расчет.

— Витослав, заберите пластину. Никому не показывать, кроме Саввы и старшего жреца. Демьян, найдите Кларису Рогнедину. Вежливо. Без шума. Пусть ожидает в малой гостиной.

— Да, князь.

Демьян почти побежал.

Радомир повернулся к Миладе.

— Руку.

Девочка отступила.

Тихомир встал перед ней.

— Нет.

Радомир посмотрел на сына.

— Отойди.

— Нет.

Это слово прозвучало так тихо и твердо, что даже я задержала дыхание.

Радомир мог приказать. Мог убрать мальчика одним движением. Мог снова стать стеной.

Но он не сделал этого.

— Тихомир, — сказал он, — если браслет связан с этой вещью, его нужно снять.

— Ей будет больно.

— Я знаю.

— Вы не знаете! — голос мальчика сорвался. — Вы никогда не рядом, когда потом ночью она плачет!

Милада закрыла лицо руками.

Радомир словно получил удар, но не позволил себе отшатнуться.

— Тогда останься рядом, — сказал он. — Но мне нужно увидеть браслет.

Тихомир не двигался.

Я сделала шаг, остановилась, чтобы не напугать.

— Милада, можно я скажу?

Девочка смотрела через пальцы.

— Твой отец не будет снимать резко. Я посмотрю на знак и скажу, где не трогать. Тихомир будет держать тебя за другую руку. Если станет больно, ты сожмешь его пальцы. Хорошо?

Она не кивнула.

Но и не отступила.

Это уже было согласием, насколько она могла его дать.

Радомир посмотрел на меня. В его взгляде было слишком много: злость, недоверие, необходимость принять мою помощь при собственных детях.

— Говорите, где.

Я подошла ближе.

Тихомир пропустил меня не сразу. Сделал это так, будто уступал не мне, а Миладе.

Девочка вытянула руку.

Браслет светился слабым красным светом. Вязь под кожей собралась на внутренней стороне запястья, туда, где застежка касалась руки.

— Не тяните вверх, — сказала я. — Там зацеп. Нажмите на правый камень. Не на левый.

Радомир послушался.

Камень не поддался.

Милада зажмурилась.

— Стойте, — сказала я. — Он не открывается, потому что чувствует вашу кровь.