Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 36 – Юлий Люцифер

В записях о первых обрядах стабилизации было много повторов. Пламя Милады нестабильно. Тихомир проявляет вспышки агрессии. Рекомендовано усилить дисциплину. Рекомендовано не допускать разговоров о ночи гибели матери. Рекомендовано ограничить доступ новых лиц.

— Кто писал эти рекомендации? — спросила я.

Радомир взял лист.

— Почерк Саввы.

— А формулировки?

— Лавра.

Он понял то же, что и я. Лекарь мог писать медицинскую часть, но язык был советническим: порядок, ограничения, дисциплина, тишина.

Слишком много тишины вокруг детей.

Домна вернулась с серой папкой.

Она несла ее двумя руками, хотя папка не выглядела тяжелой.

— Дело княгини Аурики, — сказала она. — То, что осталось в основном разделе.

Радомир поднял глаза.

— Что значит «осталось»?

Архивариус положила папку на стол.

— После закрытия дела часть бумаг была передана в советскую канцелярию. По описи.

— Кем?

— Старшим советником Рогнединым.

Я уже не удивилась.

Радомир открыл папку.

Первый лист — официальное заключение. Пожар в Пепельном саду. Вероятная причина: стихийный выброс пламени из старой подземной жилы. Княгиня Аурика оказалась в зоне поражения. Свидетелей нет. Следов нападения не обнаружено.

Слишком ровно.

Слишком быстро.

— Где были дети? — спросила я.

Радомир перелистнул.

— Тихомир в своих покоях. Милада в детском крыле. Под присмотром нянь.

— Это по словам нянь?

— Да.

— Они еще служат здесь?

— Одну уволили. Вторая умерла.

Я остановилась.

— Когда?

Он посмотрел ниже.

— Через три месяца после Аурики. Лихорадка.

Мы оба промолчали.

В архиве стало слышно, как где-то далеко Домна закрывает ящик.

Я читала дальше. Протокол осмотра сада. Отчет стражи. Краткая запись Саввы о состоянии Милады утром после пожара: «Ребенок в сильном потрясении. Речь отсутствует. На ладонях серые следы, происхождение уточняется».

Я провела пальцем по строке.

— Серые следы.

Радомир не спросил, о чем я.

Он знал.

Пепел.

Дальше лежал лист с личными вещами Аурики: обрывок алого шелка, шпилька, обугленный край перчатки, ключ неизвестного назначения.

— Ключ? — спросила я.

Радомир нахмурился.

— Я не помню ключа.

— Он должен быть в вещах?

— Если указан.

Он повернулся к Домне.

— Где предметы из дела?

Архивариус подошла к шкафу у стены, проверила номер, открыла ящик. Достала небольшую коробку.

Внутри лежали шпилька, кусочек ткани, обугленная перчатка.

Ключа не было.

— По описи был, — сказала Домна. — Сейчас нет.

— Кто брал коробку?

— После закрытия дела — никто.

— Невозможно.

Домна посмотрела на него спокойно.

— В архиве возможно только то, что записано. Если предмет исчез без записи, значит, его взяли до того, как дело поступило ко мне. Или тот, кто взял, имел право не оставлять след.

Радомир закрыл коробку.

Его движения стали медленнее. Опаснее.

— Продолжайте читать, — сказал он мне.

Я вернулась к папке.

Следующий лист был тоньше остальных. Не официальный бланк. Обычная бумага, вложенная между протоколом и копией заключения. На ней было несколько строк, написанных женским почерком. Быстро, неровно, будто писали в спешке.

«Если со мной что-то случится, ищите не огонь, а пепел».

Я перестала дышать.

Радомир забрал лист так осторожно, будто бумага могла рассыпаться.

На его лице впервые за все время не осталось князя.

Только мужчина, который видел почерк мертвой жены.