Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 42 – Юлий Люцифер

Кивок.

Умная девочка.

Напуганная, молчаливая, но умная.

Я сложила рисунок маленьким прямоугольником и вшила во внутренний подол кукольного платья так, чтобы его можно было достать, распоров одну нитку. Радана все это время стояла у окна и смотрела в коридор через узкую щель в шторах.

— Готово, — сказала я.

Милада взяла куклу.

Провела пальцем по серому платью, по синему рукаву, по красному поясу. Потом вдруг прижала куклу к груди и тихо, почти неслышно, выдохнула.

Не слово.

Но звук был живой.

Радана отвернулась к окну слишком резко. Кажется, чтобы не смутить девочку своим лицом.

— Милада, — сказала я. — Тебе нужно вернуться, пока тебя не хватились.

Она кивнула, но не ушла.

Смотрела на меня. На мою перевязанную ладонь.

Потом осторожно протянула свою руку.

Ту, где была повязка.

Я замерла.

— Можно?

Она кивнула.

Я коснулась ее пальцев очень легко, почти не касаясь. Рука была теплая. Маленькая. На коже под повязкой чувствовалась слабая дрожь поврежденной вязи, но без браслета она уже не давила так сильно.

— Стало легче?

Кивок.

— Хорошо.

Милада не улыбнулась.

Но ее пальцы задержались на моей ладони на одно мгновение дольше, чем нужно.

Панель у камина открылась так же тихо, как раньше. Девочка ушла в тайный проход.

Я еще смотрела на закрытую стену, когда снаружи раздался голос Кларисы:

— Госпожа Веренская? Вы у себя?

Радана мгновенно повернулась ко мне.

Кукла исчезла вместе с Миладой. Рисунок спрятан. На столе остались лоскуты, нитки и обрезки красной ленты. Слишком обычные вещи, чтобы быть уликой. И слишком женские, чтобы мужчины придали им значение.

Но Клариса была не мужчиной.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась.

Клариса стояла на пороге в темно-синем платье, без прежней светлой мягкости. Стражники за ее спиной выглядели напряженными: после приказа Радомира ей не должны были позволять свободно ходить к детскому крылу, но мои покои формально не были детским крылом.

Очень удобная щель.

— Надеюсь, не помешала, — сказала она.

— Зависит от цели визита.

Она вошла без приглашения на два шага. Не дальше.

Взгляд скользнул по столу: лоскуты, игла, нитки, чашка, раскрытая коробка. Потом к панели у камина. Слишком быстро, но я заметила.

Она знала о проходе.

Или догадывалась.

— Вы шьете? — спросила Клариса.

— Иногда.

— Не думала, что у вас будет время на рукоделие между допросами, обрядами и нарушением запретов.

Радана сделала шаг вперед, но я остановила ее взглядом.

— Вы пришли говорить о моем расписании?

— Я пришла предупредить. По-женски. Без совета и стражи.

— Как заботливо.

Клариса посмотрела на Радану.

— Я бы предпочла разговор без служанок.

— А я предпочитаю свидетелей.

Улыбка Кларисы стала тоньше.

— Вы быстро учитесь.

— В этом доме хорошие учителя.

Она прошла к креслу у окна, но не села.

— Милада сегодня впервые за долгое время вышла из детского крыла сама. После общения с вами.

— Разве это плохо?

— Для девочки, которая почти не говорит и боится новых лиц? Это тревожно.

— Или это значит, что ей стало чуть менее страшно.

— Вы правда в это верите?

— Да.

Клариса наклонила голову.

— Вот поэтому вы опасны.

Я не сразу ответила.

— Потому что верю ребенку?

— Потому что видите только то, что хотите видеть. Вам нравится думать, что вы пришли спасать. Это делает вас благородной в собственных глазах. Но дети не нуждаются в женщине, которая за два дня решила, что понимает их боль лучше всех.