Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 44 – Юлий Люцифер

— Да.

— Вы понимаете, что это опасно?

— Понимаю. Поэтому не звала ее.

— Но приняли.

— Она стояла на пороге моей комнаты с куклой. Нужно было выгнать?

Он повернулся ко мне.

— Нужно было сообщить страже.

— Чтобы ее отвели обратно и наказали за то, что она впервые сама попросила о чем-то без слез?

— В этом доме детей не наказывают за просьбы.

— Зато делают так, что они боятся просить.

Слова прозвучали жестко, но он не вспыхнул. Только устало провел рукой по лицу. Движение было коротким, почти незаметным, но в нем было больше живого, чем во всей его княжеской неподвижности.

— Что она хотела?

— Чтобы я сшила платье кукле.

— И все?

Он задал вопрос слишком спокойно.

Значит, уже слышал не «все».

— Нет.

Я подошла к столу и взяла иглу.

— Она нарисовала то, что видела. Я спрятала рисунок в платье куклы. Не потому, что хотела скрыть от вас. Потому что при Миладе нельзя превращать ее доверие в допрос.

Радомир долго смотрел на меня.

— Что было на рисунке?

— Красная дверь. Девочка. Женщина на коленях. Мужчина с черным перстнем.

Лицо его стало жестким.

— Черным?

— Да.

— Вы уверены?

— Так нарисовала Милада.

— Где кукла?

— У нее.

Он сделал шаг к двери.

— Радомир.

Он остановился.

— Не надо сейчас.

— Почему?

— Потому что Клариса уже знает, что Милада приходила ко мне. Если вы сейчас пойдете к дочери и потребуете куклу, вы подтвердите: ребенок принес мне что-то важное. И тот, кто следит за ней, начнет искать.

Его челюсть напряглась.

— Вы предлагаете ничего не делать?

— Я предлагаю делать тихо.

— Вы?

Вопрос был почти насмешкой.

Я признала удар.

— Да. Я тоже иногда учусь.

Он смотрел на меня долго. Потом неожиданно спросил:

— Она говорила?

— Нет.

— Совсем?

— Один звук. Когда увидела куклу в новом платье.

Он отвернулся к окну.

Я не видела его лица, только линию плеч. Но по тому, как он замер, поняла: для него это не мелочь.

— Она раньше любила петь, — сказал он.

Тихо.

Так, будто не мне. Себе.

— Аурика пела ей перед сном. Милада подхватывала последние слова, даже когда еще плохо выговаривала. После той ночи... — Он не договорил.

Я не стала помогать.

Некоторые фразы человек должен закончить внутри.

— Я не хочу забирать ее у памяти матери, — сказала я. — И не хочу, чтобы она выбирала между мной и Аурикой. Дети не должны выбирать между живым и мертвым, чтобы взрослым стало легче.

Радомир медленно повернулся.

Взгляд у него был тяжелый. Но уже не только подозрительный.

— Клариса сказала, вы слишком быстро привязываете к себе Миладу.

— Клариса сказала мне почти то же самое. Только красивее и больнее.

— И?

— И я думаю, она не совсем лжет.

Он нахмурился.

Я продолжила:

— Милада действительно ищет меня. Не потому, что я особенная. Потому что рядом со мной ей пока не говорят, что она должна чувствовать. Это может стать привязанностью. А привязанность пугает тех, кто привык управлять ее страхом.

— Включая меня?

Вопрос был опасным.

Но честным.

— Да, — сказала я.

Он принял это без вспышки. Я даже не сразу поняла, насколько это важно.

— Я не умею говорить с ней так, как говорила Аурика.

— Не нужно говорить как Аурика. Вы ее отец. Не ее мать.

— А вы?

— А я пока женщина, которая сшила платье кукле.

Радомир посмотрел на лоскуты на столе. Потом на мою ладонь, где повязка снова чуть розовела.