Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 97 – Юлий Люцифер

Мы двинулись дальше. За спиной открылся вход, и вниз пролился слабый свет. Люди уже спускались. Радомир вел меня быстро, но не рывком. Один раз я споткнулась о выступ, он удержал. Второй раз камень задел плечо, и я едва не вскрикнула, но успела прикусить губу.

Коридор неожиданно расширился.

Потом закончился маленькой круглой дверью.

— Закрыта? — прошептала я.

— Нет.

Радомир нащупал что-то в стене. Дверь поддалась внутрь, и мы вышли в узкий старый проход, где пахло пылью, сухим деревом и холодным воздухом.

Он закрыл дверь за нами.

Только тогда снова зажег крошечный огонь.

Мы оказались в заброшенной галерее. Слишком узкой для парадного крыла, слишком чистой для настоящего подземелья. По одной стороне шли слепые окна, по другой — деревянные панели, потемневшие от времени.

— Где мы? — спросила я.

— Старый ход князей. Из Зала Первого Пламени к жилому крылу.

— Почему он не указан в планах?

— Потому что князья не любили, когда планы знали больше, чем нужно.

Я прислонилась к стене и только теперь поняла, как сильно дрожат руки.

Не от страха.

От напряжения, от недосыпа, от того, что наша кровь была украдена, а Лавр уже успел отправить людей к залу.

Радомир смотрел на меня.

— Сядьте.

— Здесь?

— Да.

— Это приказ?

— Это попытка не дать вам упасть.

— Звучит почти вежливо.

— Я стараюсь.

И почему-то именно эта короткая фраза сломала мою собранность.

Не полностью. Я не заплакала. Не села на пол от слабости. Просто усталость вышла на лицо раньше, чем я успела ее спрятать.

Радомир увидел.

Он не подошел сразу. Сначала погасил огонь до совсем маленького, чтобы свет не бил в глаза. Потом снял плащ и положил на широкий каменный выступ у стены.

— Сядьте, Ясения.

Я села.

На этот раз без спора.

Он остался стоять рядом. Невидимая стража между мной и темным ходом, между мной и голосами людей Лавра, которые где-то внизу уже, наверное, нашли пустую нишу под чашей.

— Они поймут, что мы были там, — сказала я.

— Возможно.

— Нить?

— Вы спрятали ее хорошо.

— Но следы шагов...

— Камень старый. Там много следов.

— Радомир.

Он посмотрел на меня.

— Да. Они поймут.

Иногда его честность была невыносимой.

— Тогда зачем успокаивали?

— Я не успокаивал. Я давал вам время сесть.

Я закрыла глаза.

— Вы ужасный человек.

— Витослав говорит, не самый худший.

— Витославу платят.

— Недостаточно, чтобы он лгал.

Я не хотела улыбаться.

Улыбнулась все равно.

Совсем слабо.

Когда открыла глаза, Радомир смотрел на меня так, что эта слабая улыбка исчезла сама. Не от страха. От того, что взгляд был слишком внимательным. Не княжеским. Не оценивающим. Он смотрел, будто пытался понять, в какой момент я стала для него не только причиной вопросов и носительницей нужной крови.

— Что? — спросила я.

Он не ответил сразу.

Потом сказал:

— Я начал ждать вашего голоса в доме.

Я замерла.

— Моего?

— Да.

— Потому что я спорю?

— В том числе.

— Какая странная потребность.

— Я тоже так подумал.

Голос был сухим, но в нем не было насмешки.

Только признание, которое далось ему трудно.

— Сначала я ждал его, чтобы понять, где вы снова нарушили запрет, — продолжил он. — Потом — чтобы знать, что вы еще в замке. После восточной башни... чтобы убедиться, что вы очнулись.

Я не знала, что сказать.

Правильных слов не было. Красивых я не хотела. Легкие сейчас прозвучали бы ложью.