Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 99 – Юлий Люцифер

— Нет! Ваш огонь его кормит!

Он замер.

На лице была такая ярость и такой страх, что мне стало больно смотреть.

— Мои дети там.

— Знаю. Поэтому не кормите ловушку.

Витослав уже пытался открыть решетку механически, но металл не поддавался. Савва стоял у стены, сжимая сумку.

— Ясения, — сказал Радомир.

В этом имени было все: приказ, просьба, доверие, страх.

Я подошла к решетке.

Черный огонь за ней шевельнулся.

Брачная печать на моем запястье стала ледяной.

И я поняла: связку из брачной чаши не просто проверили.

Ее перевели на детей.

Пока мы искали кровь в Зале Первого Пламени, кто-то запер наследников в ловушке, которую красный дракон не мог сжечь.

По ту сторону решетки снова закричал Тихомир.

А потом я услышала тихий, сорванный, почти забытый детский голос:

— Больно...

Милада.

Она заговорила.

От боли.

Радомир ударил кулаком по металлу.

— Открывай.

Я положила ладонь на холодную решетку и впервые за все время не стала считать цену заранее.

Детское крыло горело черным.

Глава 14. Черный огонь

Черный огонь не бился о решетку.

Он ждал.

Стоял по ту сторону, застывшими темными языками тянулся вдоль стен детского крыла, скользил по полу и поднимался к потолку там, где обычное пламя давно бы сожрало дерево, ткань и воздух. Но занавеси не горели. Панели не трещали. Камень не краснел от жара.

Этот огонь ел другое.

Я поняла это почти сразу, когда положила ладонь на решетку.

Он тянул силу.

Из стен. Из старых печатей. Из живой крови за дверями.

И из детей.

— Не бейте по нему пламенем, — сказала я.

Голос прозвучал спокойно только потому, что страх уже не помещался в словах.

Радомир стоял рядом. В его глазах горело красное, но рука, сжатая в кулак, оставалась опущенной. Он держал себя так, будто каждое мгновение без действия давалось больнее ожога.

— Открывайте, — произнес он.

— Замок не удерживает дверь. Его держит связка.

— Какая?

Я провела пальцами по холодному металлу, не касаясь черного пламени за решеткой. На внутренней стороне проступали тонкие серые линии. Они шли от замка к полу, потом дальше — в глубину детского крыла.

К детям.

— Та же пепельная связка, что была в чаше, — сказала я. — Только переведенная на детские печати.

Савва за моей спиной выругался коротко и тихо.

Витослав дернул решетку еще раз. Металл не поддался. Только черный огонь за ним стал выше.

— Физически ломать нельзя, — сказала я. — Чем сильнее давление, тем плотнее замкнется.

— Значит, не ломать, — ответил Витослав. — Что делать?

Вот это было новым.

Они спрашивали не у князя.

У меня.

Я достала из рукава сверток Раданы. Соль, мел, нить. И моя кровь, которую я уже слишком часто отдавала этому дому.

Савва увидел иглу в моей руке.

— Нет.

— Да.

— Вы не выдержите.

— Если не открою, дети не выдержат первыми.

— Ясения, — сказал Радомир.

Я повернулась к нему.

— Не останавливайте меня сейчас.

— Я не об этом. Сколько крови?

Даже в этом ужасе я услышала разницу.

Он спросил не как хозяин.

Как человек, который хочет знать цену до того, как позволит ее заплатить.

— Немного, если замок только держит. Больше, если связка уже питается от Милады.

По ту сторону решетки снова прозвучал тихий детский стон.

Радомир побледнел.

— Делайте.

Я уколола палец, провела кровью по внешнему краю замка и сразу добавила соль. Не в центр. В центр нельзя: замок принял бы это как нападение. Соль легла по границе, тонкой белой дугой, и почернела почти мгновенно.