Книга Сердце истинного вампира, страница 158 – Северина Мар

— Домак, ты тоже соберись! – приказала Катаржина.

Застывший у окна Домак мрачно кивнул.

Катаржине пришлось приложить некоторые усилия, чтобы взять себя в руки и вернуться в столовую как ни в чем не бывало.

За окном стеной лил дождь. Темное небо разрезали молнии, ветер гнул стволы самшитовых деревьев, грозя их сломать.

Пока снаружи бушевала буря, в столовой было уютно и тепло. Звенела посуда. Виолетта разливала из большого фарфорового чайника кипяток в подставленные кружки. Служанка принесла яблочный пирог, и его сладкий аромат забивался в ноздри.

Все было так, словно ничего не произошло, но внутри Катаржины, в самом ее сердце, разверзлась кровоточащая дыра. Почти одновременно она потеряла и любимого человека, и отца, а теперь лишилась еще и брата. Ей до сих пор не верилось, что за всем стоял Игнат, но и отрицать очевидное она не могла.

Конечно, будет расследование, суд, и там они во всем разберутся, но нужно было взять его под стражу. Устраивать скандал за столом не хотелось, да и опасно. Оборотни-медведи считались самыми сильными из всех, по мощи они превосходили даже тигров и обитавших в граничащих с Содружеством южных землях львов. Кроме того, медведи были хитры и непредсказуемы.

Хотя Игнат и казался больным, если он вздумает обернуться прямо в столовой, то прежде всего пострадают простые люди – Виолетта, Агнешка, пандер Людмил и служанки. Следовало куда-то его увести.

— После ужина я хотела бы с тобой переговорить наедине, – сказала Катаржина усаживаясь на свое место и раскладывая на коленях салфетку. – Сможешь зайти со мной в кабинет?

— Зачем? – спросил Игнат, скосив на нее взгляд. Белки его глаз пожелтели, а зрачки от тусклого освещения сузились в крохотные точки.

— Что значит «зачем»? Говорю же, нам надо кое-что обсудить.

— Не держи меня за идиота. Мы оба с тобой все прекрасно понимаем, – он повернулся к ней всем телом и уставился в упор.

Катаржина замерла. Простой человек едва бы заметил, и она сама еле уловила мелкую дрожь, прокатившуюся по его горлу из-за сжимавшихся мышц.

— Назад! – закричала она, вскакивая на ноги и опрокидывая стол.

Игнат содрогнулся всем телом. Тонкая рубашка порвалась на спине, обнажив разрастающуюся густую медвежью шерсть. Кости и мышцы заходили ходуном.

Обращение в медведя завершилось в два удара сердца.

Со звоном разбилась, скатываясь со скатерти, посуда. Агнешка завизжала – ее придавило столом, и пандер Людмил тянул ее за руки, пытаясь вытащить. Виолетта отскочила в сторону и орала отчего-то басом. Служанка уронила на пол пирог и, сжавшись в углу, закрывала подносом лицо.

Катаржина обернулась волком, чувствуя, как рвется на лоскуты одежда и как боль на мгновение туманит мозг, прежде чем сознание становится легким и пустым.

Распахнулись двери. Внутрь влетели Домак и Ангелар, обернувшиеся на ходу, за ними с рычанием и воем устремились остальные офицеры.

Игнат, огромный, хоть и исхудавший медведь с желтоватой шерстью, взревел, и от его рыка задрожали хрустальные подвески люстры. Катаржина оскалилась, готовясь напасть. Игнат взмахнул лапой – она отскочила, уворачиваясь от острых когтей, и спиной врезалась в буфет. Тот опрокинулся, хрустальные фужеры полетели на пол.

На Игната напирали волки, карабкавшиеся по перевернутому столу. Он развернулся и ломанулся в окно, высадив раму. Катаржина кинулась за ним, следом бросились остальные волки.