Книга Сердце истинного вампира, страница 94 – Северина Мар

— И за что тебя так? – спросила она, чувствуя, как в животе скручивается тугой узел.

— Я была неучтива, – едва слышно пробормотала девушка.

Подчиненные в Ведомстве благоденствия часто за глаза жаловались на строгость Катаржины. Но что она могла сделать, когда была недовольна их работой? Лишить премии и в худшем случае сделать выговор или уволить. Но все ее сотрудники всегда уходили домой с полным набором пальцев. Что бы они сказали на такое?

Девушки проводили Катаржину в вытянутую комнату со стоявшим по центру длинным столом, застеленным белоснежной скатертью. На полу лежали явно ручной работы узорчатые шелковые ковры, стены прикрывали деревянные панели, отсутствие окон компенсировали высокие зеркала.

Яков уже сидел за столом. Он приоделся в белую рубашку и строгий шерстяной костюм, а волосы завязал в высокий тугой хвост.

— Ах, девочки, как вы выросли! – воскликнул вдруг он и, покачнувшись на стуле, чуть не завалился назад спиной, но сумел удержать равновесие в последний момент. – И правда много времени прошло!

— Рады вас видеть, пандер Яков. Вы совсем не изменились, – ответила Мала.

В ее голосе, певучем и учтивом, что-то дрогнуло, и Катаржина обернулась, чтобы увидеть ее лицо. В глазах Малы и стоявших за ней девушек она разглядела странное выражение: тоску, надежду и… страх?

Яков явно хотел продолжить беседу, но они поспешили их покинуть – то ли боялись оставаться наедине, то ли выполняли приказ.

— Пандер Хонза скоро прибудет, – сообщила Дана, прежде чем уйти.

Дверь захлопнулась, громко заскрежетал замок. Катаржина поморщилась: вроде кругом все такое красивое, явно дорогое, а замки не смазаны.

С неожиданной галантностью Яков вскочил с места и оббежал вокруг стола, чтобы отодвинуть ей стул.

— Где мы очутились? – спросила Катаржина, усаживаясь. – Ты здесь уже был?

— Да, доводилось когда-то, – ответил Яков, возвращаясь на место.

При свете тускло горевших лам, в костюме и с убранными волосами он выглядел неожиданно изысканно и теперь больше походил на аристократа в изгнании, чем на деревенского дурачка.

— Много лет назад здесь все было по-другому. В те дни война с Арлиссом только закончилась, на улицах было много беспризорников. Их пыталось ловить Ведомство воспитания, а они прятались.

— И зачем было прятаться? Ведомство бы о них позаботилось, дало бы им кров, – не поняла Катаржина.

— Сирот отправляли в работные дома, – пояснил Яков. – Работа с утра до поздней ночи, нехватка еды и теплой одежды. Многие дети там просто гибли, на улице им было проще выживать.

— Что за глупости? Какую работу могут делать дети?

— Такую, где ни силы, ни ума не надо. Самый грязный, тупой и тяжелый труд. Они работали в цехах – на сборке, упаковке и прочем. Стране нужно было восстанавливаться после войны, и в ход шли любые средства. Но я слышал, что пару лет назад все изменилось, когда в Ведомстве воспитания поменялся начальник.

Катаржина опустила глаза, чувствуя, как пальцы помимо воли сжимают нежный шелк скатерти, грозя порвать.

Когда Игнат занял пост руководителя Ведомства воспитания, она была студенткой, и ее занимали лишь танцы, мальчики и учеба. Она помнила, какие скандалы гремели между братом и отцом. Игнат в итоге настоял на своем, и они едва не рассорились окончательно. Так вот где они разошлись во мнениях? Неужели Игнат был против того, чтобы отправлять детей на заводы?