Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 49 – Екатерина Гераскина

Меня посещала мысль, все же уехать в другой клан, но в столицу меня привело именно видение.

Я видела себя здесь, среди этих серых стен и спешащих людей. Ощущения были такими отчетливыми, что я точно знала: я нужна именно здесь.

Но почему?

На этот вопрос ответа не было, и это незнание порождало внутри глухую, нарастающую тревогу.

Она накатывала волнами, сдавливая горло и заставляя руки мелко дрожать. Морально и физически я была истощена, и мой новый дар, лишенный контроля, пользовался этой слабостью, то и дело прорываясь вспышками неясных образов.

Я ехала в карете к очередному арендодателю, глядя в окно на мелькающие вывески и спешащие экипажи.

Ритмичный стук копыт по мостовой начал действовать на меня гипнотически.

Я прикрыла глаза всего на мгновение, надеясь на короткую передышку, но именно в этот момент видение снова накрыло меня.

Это была не просто картинка, а мощный эмоциональный удар.

Видение обрушилось на меня без предупреждения, едва я успела поймать экипаж и тяжело опуститься на сиденье.

Мир перед глазами мигнул, привычная серость столичной улицы исчезла, сменяясь узким глухим переулком со старыми, обшарпанными кирпичными стенами.

Картинка была настолько реалистичной, что я даже почувствовала запах отходов и въевшейся сырости.

На грязной брусчатке стояла на коленях девочка. Ее руки жестко, с явным превосходством держали две другие девицы, примерно ее ровесницы. А третья, с перекошенным от злости лицом, как раз размахивалась для очередного хлесткого удара.

По подбородку жертвы уже стекала тонкая струйка крови, алыми каплями падая на идеально белый воротничок.

Именно этот воротничок и строгий крой темно-синего платья я узнала.

Это была отличительная одежда элитного закрытого лицея, куда поступали дети пятнадцати лет. Возраст моего Теона.

Возраст, когда жестокость подростков иногда не знает никаких границ, а статус родителей позволяет творить самые страшные вещи безнаказанно.

Видение резко схлопнулось, возвращая меня в полумрак движущегося экипажа.

Я тяжело втянула воздух, судорожно выглянула в окно, пытаясь понять, где я. Узнавание ударило по натянутым нервам, мы как раз проезжали мимо череды тех самых старых кирпичных зданий.

— СТОЙ! — истошно закричала я, с силой ударив кулаком по деревянной перегородке.

Кучер с испугом дернул поводья, лошади тревожно всхрапнули, и карета едва смогла затормозить, издав протяжный скрип рессор.

Меня сильно швырнуло вперед, но я даже не обратила на это внимания. Резко распахнув дверцу, я выскочила прямо на влажную мостовую, чудом не подвернув ногу на высоких каблуках.

Я лихорадочно осмотрелась по сторонам. Ощущение того, что всё это происходит прямо здесь и в эту самую минуту, не покидало меня, накрывая липкой волной настоящей паники.

Мой взгляд быстро заметался по серым фасадам, выискивая нужную зацепку.

И я её нашла тот самый темный, неприметный угол между двумя глухими стенами, точно как в моем видении.

Забыв о правилах приличия, о своем безупречном внешнем виде и о том, что благородной леди не пристало носиться по подворотням, я бросилась туда.

Я бежала со всех ног, высоко подбирая подол тяжелого длинного платья руками в перчатках.

Внутри меня уже просыпалась и поднималась темная, голодная волна Пустоты.