Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 52 – Екатерина Гераскина

— Как тебя зовут? — повторила я свой вопрос, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и спокойнее, пряча бушующую внутри ледяную ярость на ее обидчиц.

— Лия, — едва слышно выдохнула она, опуская свой невероятный янтарно-зеленый взгляд на грязную брусчатку.

Я коротко кивнула, убирая испачканный платок обратно в свою сумочку, и решительно взяла её за ледяные, мелко дрожащие пальцы.

— А меня Грейс. Поднимайся, Лия. На холодных камнях сидеть не стоит, иначе к разбитой губе прибавится еще и тяжелая простуда, а нам с тобой это совершенно ни к чему.

Я помогла ей встать на ноги и, не отпуская её тонкой ладони, уверенно повела к выходу из этого сырого, пропахшего безнадежностью и жестокостью переулка.

Девочка послушно шла следом, шмыгая носом, но стоило нам только оказаться на освещенной, шумной столичной улице, как она вдруг остановилась и попыталась высвободить свою руку из моей хватки.

— Не стоит, леди, — пролепетала она, инстинктивно сжимаясь под безразличными взглядами редких прохожих. Ей явно было некомфортно. — Спасибо вам большое, что помогли мне. Я… я пойду.

Она сделала неуверенный шаг назад, собираясь раствориться в серой столичной толпе, как маленькая неприметная мышка, привыкшая всю жизнь прятаться по углам от безжалостных хищников.

Но я не собиралась её отпускать. Моя рука в тонкой перчатке крепче перехватила её запястье.

— Стой, — властно, но без малейшей угрозы произнесла я. — Куда ты пойдешь в таком виде? У тебя на губе ссадина, платье порвано на воротнике. Я помогу тебе.

Лия испуганно замотала головой. В её красивых глазах плескалась застарелая, въевшаяся глубоко в подкорку обреченность человека, который с самого раннего детства усвоил одно жестокое правило: в этом мире не бывает ничего бесплатного, и за всё рано или поздно придется платить.

И я тоже знала это правило.

Только я выросла и теперь в состоянии помочь просто так бескорыстно. Но уже понимала, что девочка не примет просто помощь. И мой план созрел у меня мгновенно.

— Но… мне совершенно нечем вас отблагодарить, госпожа, — её голос предательски дрогнул, выдавая прорывающийся наружу плач.

Внутри меня всё мучительно сжалось от этих слов. Бездна, сколько же раз этому ребенку приходилось сталкиваться с людской корыстью и жестокостью, если простая, искренняя человеческая помощь вызывает у неё такой панический, животный страх долга?

Я невольно вспомнила своего собственного сына, Теона. Он был ровесником этой девочки, но в её возрасте он не знал отказа абсолютно ни в чем, воспринимая роскошь, статус и безграничную заботу как нечто само собой разумеющееся.

Теон выбрал отца, статус и комфорт, с легкостью отвернувшись от меня. А эта девочка была совершенно одна. Одна против целого, враждебно настроенного мира столичной аристократии.

— Меня не надо благодарить, Лия, — я тепло, ободряюще улыбнулась, заставляя её поднять голову и посмотреть мне прямо в глаза. — Сейчас мы с тобой поедем ко мне, приведем тебя в порядок. Я живу тут недалеко, в этом районе. Я уже не леди. Ты выпьешь горячего чая и съешь самый большой кусок вишневого пирога, который мы только сможем найти по дороге. Пошли, пошли. А потом я довезу тебя на карете туда, куда ты сама скажешь.

Я мягко, но настойчиво потянула её за собой к ожидающему меня на обочине экипажу. Кучер, заметив нас, удивленно вскинул густые брови, но я одарила его таким фирменным, пронизывающим до самых костей взглядом истинной леди Фростмар, что он тут же отмер и поспешно открыл перед нами лакированную дверцу.