Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 50 – Екатерина Гераскина

Она отзывалась на мою материнскую ярость и была готова обрушиться на любого, кто посмеет причинить вред ребенку.

Я ворвалась в сырой, пропахший плесенью и отходами переулок, но инстинкт заставил меня резко затормозить и замереть в тени за выступом кирпичной стены.

Я тяжело дышала, прижимая руку к груди, и смотрела на разворачивающуюся передо мной сцену.

Видение не обмануло — всё происходило именно здесь и сейчас.

Мой профессиональный взгляд модистки мгновенно считал всё, что нужно было знать об этих девочках.

Три обидчицы были одеты с иголочки. Темно-синяя ткань их платьев мягко струилась, выдавая дорогую шерсть, сшитую на заказ в лучших столичных ателье.

На их пальцах блестели тонкие золотые колечки, а воротнички украшали изящные булавки с гербами родов. Породистые, откормленные хищницы, с детства знающие свою власть.

А вот девочка, стоявшая перед ними на коленях на грязной брусчатке, была совершенно другой. Ее форма лишь издали копировала элитный крой.

Вблизи же было отчетливо видно дешевую, жесткую ткань, которая топорщилась и плохо сидела на худеньких плечах. Платье явно покупали в обычной лавке готового платья, на вырост.

Никаких родовых нашивок, никаких украшений — даже крошечных сережек-гвоздиков в ушах не было.

У меня внутри всё мучительно сжалось. Серая ворона среди сверкающих павлинов. Как же это было знакомо до боли!

Я смотрела на ее поникшие плечи и видела саму себя — испуганную девчонку в платье из бабушкиных бархатных штор и стоптанных туфлях, впервые переступившую порог Академии.

Сомнений не оставалось: эта девочка — стипендиатка.

Я помнила, как Рейган за ужином вскользь упоминал, что император Эрэйн недавно учредил специальную стипендию для одаренных сирот. Теперь у них появилась возможность поступать не только в столичную Академию, но и в престижные закрытые лицеи.

Благая цель, которая на практике обернулась для этих детей сущим адом. Аристократия не терпела чужаков.

— Ты правда думала, что подачка Его Величества сделает тебя равной нам? — брезгливо процедила высокая блондинка, дернув жертву за воротник так сильно, что дешевая ткань жалобно треснула. — Думала, наденешь синее платье, и мы забудем, что ты из сточной канавы?

— Я просто хочу учиться… — едва слышно прошептала девочка. По ее щекам текли слезы, размазывая грязь, а губа уже была разбита в кровь.

— Учиться? — мерзко хихикнула вторая обидчица, сжимая ее локоть. — Такие, как ты, должны полы мыть в наших особняках. От тебя же смердит нищетой!

Девочка попыталась вырваться, но ее лишь грубо толкнули обратно на колени.

— Мы отпустим тебя только тогда, когда ты усвоишь свое место, помойная крыса, — прошипела блондинка. Ее лицо исказилось от уродливой, предвкушающей злобы. — Ты сама заберешь документы. А если нет, каждый твой день будет заканчиваться именно так.

Она сделала шаг назад и с силой замахнулась, чтобы нанести хлесткий, унизительный удар по лицу.

Пустота внутри меня взревела, но пришлось дернуть ее словно поводком. Я была забита магией льда, а должна была — магией воды.

Но я пятнадцать лет я носила титул герцогини Фростмар. Пятнадцать лет я училась усмирять высокомерных аристократов одним лишь взглядом и интонацией. И сейчас вся эта ледяная, уничтожающая властность вырвалась наружу.