Книга Нас не должно быть, страница 89 – Алина Цебро

В зеркале я вижу, как напрягается его челюсть под краем маски.

— Вот так, — шепчет он, и в его голосе столько довольства, что я хочу его ударить. Или поцеловать. Или и то, и другое одновременно. Да боже, что со мной такое…

Его ладони медленно поднимаются вверх по моим бёдрам — я вижу каждое движение в отражении, и это в сотни раз интимнее, чем просто чувствовать. Видеть, как его большие руки скользят по моему телу, присваивают, изучают. Они движутся по животу, останавливаются под грудью. Не касаются, а просто замирают там. Дразня.

Я задыхаюсь, пытаюсь сделать вдох, но воздух застревает где-то в горле. В зеркале моя грудь вздымается, соски явно проступают сквозь тонкую ткань топа, и я вижу, как его взгляд опускается туда, как темнеет ещё больше.

— Эш...

Не знаю, что хочу сказать. Остановись? Продолжай? Не останавливайся никогда?

Его руки наконец двигаются выше, накрывают мою грудь, и я выгибаюсь в его прикосновение. В зеркале это выглядит почти непристойно — как я прогибаюсь назад, прижимаясь к нему всем телом, как его пальцы сжимаются, большие пальцы проводят по соскам сквозь ткань.

— Смотри, как ты реагируешь на меня, — его голос низкий, хриплый, полон тёмного удовольствия. — Видишь? Твоё тело знает, кому оно принадлежит.

— Я никому не принадлежу, — выдыхаю я, но в зеркале вижу ложь собственных слов. Вижу, как я таю в его руках, как моё тело изгибается под его прикосновениями.

Одна его рука скользит ниже, по животу, останавливается у пояса юбки. Пальцы играют с краем ткани, дразнят, но не идут дальше. В зеркале я вижу, как моё дыхание учащается, как грудь вздымается, как я непроизвольно подаюсь бёдрами вперёд, к его руке.

— Жадная, — усмехается он, и я вижу эту усмешку в отражении. В этой маленькой щёлке на маске. Как же хочется узнать как он выглядит на самом деле. — Хочешь, чтобы я коснулся тебя там? Хочешь, чтобы я показал тебе, как сильно ты меня хочешь?

Его другая рука всё ещё на моей груди, сжимает, массирует, и каждое прикосновение отзывается пульсацией между ног. Я вижу в зеркале, как краснеют мои щёки, как блестят глаза, как губы приоткрыты в немом стоне.

— Скажи это, — требует он, его рука у пояса давит сильнее, пальцы скользят под резинку, но не идут дальше. — Скажи, что ты хочешь.

Я смотрю на нас в зеркале — на то, как мы сплетены, как его тело окружает моё, как его руки владеют мной. На маску, которая делает это ещё более запретным, анонимным, будто это не совсем реальность, а какая-то параллельная вселенная, где правила не работают.

— Я... — голос срывается, и я облизываю губы. В зеркале вижу, как его взгляд следит за движением моего языка, как напрягается его тело за моей спиной. Я не только вижу всё это, но и чувствую. — Я хочу, чтобы ты коснулся меня.

— Где? — его пальцы скользят чуть ниже, под ткань, и я задыхаюсь. — Будь конкретнее, детка. Я хочу услышать, как ты это говоришь.

Это унизительно. Возбуждающе. Невыносимо.

— Там, — выдыхаю я, и мои бёдра сами собой двигаются навстречу его руке. — Прикоснись ко мне там, Эш. Пожалуйста.

Его довольный выдох обжигает мою шею.

— Вот так-то лучше.

И его рука скользит ниже.

Я вижу в зеркале, как мои глаза закатываются, как рот открывается в беззвучном крике, когда его пальцы находят то место, где я уже мокрая и пульсирующая. Даже сквозь ткань нижнего белья его прикосновение — как удар током.