Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 3 – Алика Бауэр

Я не успеваю ничего ответить. Дверь с грохотом распахивается, и в раздевалку вваливаются мужчины. Двое крепких, с каменными бандитскими рожами. Они почти на руках занесли и усадили на скамью третьего. Бойца.

Ужас медленно ползет к горлу и сжимает его ледяной рукой. Инстинктивно отступаю в тень, к шкафчикам. Снимаю резинку с хвоста, и тёмные волосы водопадом падают на лицо, скрывая его.

Пожалуйста, только не узнайте. Господи, пусть не узнают...

Я помню эти рожи. Помню слишком хорошо. Они были частью той жизни, от которой я бежала так далеко и так отчаянно.

Настя, поборов первый шок, уже хлопотала над бойцом, проверяя зрачки. Парень был живого места. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Левая бровь разорвана. Потребуется наложение швов. У парня явное сотрясение, он еле соображал, что происходит. А эти двое, что притащили его, смотрят на нас с холодным нетерпением. Они ждут, пока мы залатаем их пушечное мясо, чтобы обратно вытолкнуть его на убой.

Отказаться? Сейчас это значит подписать себе и Насте смертный приговор.

— Давай иглу, — командует Настя, закончив обрабатывать рану.

Я протягиваю ей иглодержатель. Она берет его, подносит дрожащей рукой к окровавленному лицу бойца… и замирает. Пальцы трясутся так, что игла просто танцует в воздухе, не в силах коснуться кожи. Секунды растягиваются, становясь вечностью. Мускулы на лицах стоящих мужчин начинают напрягаться.

— Давай я, — говорю тихо, отстраняя её.

Надевая стерильные перчатки, ощущаю на себе тяжёлый взгляд тех двоих. Заставляю себя дышать глубже, отгородиться от всего: от воя толпы, от знакомых лиц, от страха. Остались только я, игла и рваные края раны. Делаю свою работу, шов за швом, стежок за стежком, погружаясь в автоматизм.

Последний шов наложен. Дверь снова с грохотом отлетает, ударившись о стену. В проёме стоят трое новых мужчин, ещё более массивных, чем первые. Один из них, с бычьей шеей и крошечными свиными глазками, швыряет на пол между нами спортивную красную сумку. Молния не выдерживает, края разъезжаются, и наружу вываливаются несколько толстых пачек купюр.

У меня перехватывает дыхание. Мамочки, сколько их там?

— В чём дело, а? — рявкает «бык», обращаясь к тем, кто привёл бойца. — Мы на этого отброса кучу бабла поставили! Если он сейчас не выйдет и не добьёт того сучонка, вы все тут кредиты брать будете! У меня вся контора прогорит!

— Да он еле дышит, смотри! — огрызается один из первых.

— Мне похуй! Лапа у него не отвалилась? Значит, может бить! Или вы, костоправы, плохо работаете? — его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользнул по нам с Настей.

Крик, матерная перепалка, кто-то кого-то толкает. Первый удар звучит глухо, как удар топора по мясу. И тут началось... Драка вспыхивает за считанные секунды. В тесном помещении звенят металлические шкафчики. С грохотом летит наша скамейка, разбрасывая стерильные инструменты.

Мы с Настей вжимаемся в стену, стараясь стать невидимками. Сердце колотится так, что кажется, его слышно даже поверх этого хаоса. В какой-то момент, Настя дико дёргает меня за рукав. Мы пробираемся к двери, выскакиваем в коридор и мчимся без оглядки, подгоняемые животным страхом.

Холодный ночной воздух обжигает лёгкие, когда мы вываливаемся на улицу. Мы останавливаемся только через квартал. Опершись об стену жадно, судорожно дышим. В коленках еще чувствуется дрожь.