Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 42 – Алика Бауэр

Демьян…

Бросаю дробовик в снег и несусь к темному силуэту на снегу. Он лежит неподвижно. Лицо бледное, губы приобрели синеватый оттенок. Светлая рубашка на груди превратилась в лоскуты, из-под которых проступают красные, неглубокие, но оттого не менее жуткие полосы — следы когтей.

— Демьян! — падаю перед ним на колени, хлопая по щекам ладонями, которые сами трясутся. — Демьян, слышишь?

Его веки дрогнули. С трудом, но он отрыл глаза. Взгляд мутный. Через несколько секунд ему удается найти мое лицо и сфокусироваться на нем. Уголок его губ изогнулся в слабой усмешке.

— Не послушалась, значит, — голос хриплый. — Опять.

От этих слов внутри, проносится что-то теплое с привкусом облегчения и истерики. Фыркаю нервным смешком, почти рыданием, приподнимая его за голову.

— Не послушалась, — подтверждаю шепотом. — Идти сможешь?

Демьян кивает.

Нам удается подняться с третьей попытки. Он почти сразу валится на ближайшее дерево, прислоняется к нему лбом, дыша прерывисто и тяжело. Его взгляд падает вниз на мои ноги. На жалкие, промокшие насквозь кульки из разодранных пакетов, из-под которых топорщились заледеневшие полотенца.

Демьян просто качает головой. Ни слова. Но от этого меня пробивает крупная дрожь. Обхватываю себя холодными руками, пытаясь согреть хоть какой-нибудь кусочек своего тела.

И тогда он, все так же не говоря ни слова, с трудом начинает стягивать с себя свою плотную куртку и протягивает ее мне.

Когда тебе знаком такой холод, гордость тихонько молчит, трясясь где-то в сторонке. Быстро, с жадностью укутываюсь в тяжелую, теплую от его тела куртку.

Подставив Демьяну свое плечо, мы тихонько двинулись к дому, из которого я так отчаянно и легкомысленно бежала.

Шаг. Пауза. Еще шаг.

Его дыхание было хриплым свистом у моего уха, мои ноги в самодельной обуви скользили и цеплялись за каждый сугроб. Мы не разговаривали. Не было сил. В этот момент я только надеялась, что Демьян не потеряет сознание от боли, что его ноги вдруг резко не подведут, и мы вернемся с ним вместе.

* * *

Огонь из камина приятно ласкает кожу. Боже, никогда и ни за что больше я не променяю это тепло.

Смачиваю чистую марлю в тазу с теплой водой и осторожно, почти не дыша, промачиваю его грудь, что сегодня стала лоскутным полотном из порезов и запекшейся крови.

Мы не разговаривали. Слова застряли где-то в горле, отяжелевшие от усталости, обиды и того дикого ужаса, что мы недавно пережили. Молчание между нами росло, становясь слишком осязаемым.

За десяток метров от дома Демьяна действительно начали подводить ноги. Спасибо охраннику, выбежавшему навстречу. Если бы не он и не истеричные молитвы Галины Борисовны, мы бы остались ночевать в сугробе. Мне было стыдно перед ней. Я заставила эту добрую женщину так переживать.

Оказавшись у камина, я первым делом содрала с ног свои жалкие «ботинки» из пакетов и полотенец. Надолго запомню это мерзкое чувство мокрой, ледяной ткани. В пекло ее. Несколько минут просто сидела около огня и грела руки, потому что не могла пошевелить ни одним пальцем. Демьян лежал рядом на софе, укутанный в охапку одеял, принесенных Галиной Борисовной. Он не торопил меня, молча наблюдая, как я оттаиваю. Даже когда домоправительница принесла чемоданчик и, перекрестив нас в воздухе, удалилась, я не сразу нашла в себе силы приступить к делу.