Книга Фальшивая жена, страница 82 – Алекс Вон

Дэймон вскоре принёс мне чистое постельное бельё — аккуратно сложенное, ещё пахнущее свежестью. Он неловко положил его на край дивана, будто не знал, куда деть руки и как вообще себя вести рядом со мной в этот момент.

— Вот, — пробормотал он. — Тут... должно быть нормально.

Я кивнула, сжимая ткань в пальцах.

Между нами всё ещё стояла напряжённая тишина, но уже не такая острая, как в первые минуты. Скорее растерянная, осторожная, словно мы оба боялись сделать лишнее движение и спугнуть этот странный, хрупкий вечер.

Я устроилась на диване, натянув на себя одеяло и устроившись удобнее, подтянув подушку ближе.

Дэймон ещё пару секунд постоял в дверном проёме, глядя на меня с каким-то непонятным выражением лица — смесью беспокойства, любопытства и привычной для него лёгкой насмешки.

— Ладно, — сказал он наконец, уже отходя. — Надеюсь, ты не слишком громко храпишь?

Я резко подняла голову, смерила его взглядом и, не удержавшись, швырнула в него подушку.

Дэймон со смехом поймал её почти на лету, но всё равно отступил в коридор, подняв ладони в примирительном жесте.

— Всё-всё, понял. Спокойной ночи.

Он ушёл, а я ещё какое-то время лежала без движения, глядя в полумрак комнаты. Потом медленно выдохнула, устроилась удобнее на диване и закрыла глаза, впервые за весь день чувствуя не облегчение даже, а просто тишину.

Я проснулась от луча солнца, который пробрался сквозь неплотно задернутые шторы, и первое, что почувствовала, — пустоту в квартире.

Тишина была почти осязаемой: ни шагов, ни звука воды в кране, ни привычного гула кофеварки.

Дэймон ушёл — наверное, на работу или куда-то по своим делам.

Постель, которую я использовала в качестве дивана, оказалась неожиданно удобной. Она хранила нежный аромат свежего белья, а в воздухе всё ещё витали обрывки нашей вчерашней близости и неловкости.

Я села, потирая глаза, и огляделась.

Квартира выглядела такой же аккуратной, как и вчера; в уютных уголках стояли роскошные цветочные композиции, которые Дэймон с такой любовью подбирал на рынке. Он всегда умел превращать обыденное пространство в нечто волшебное. На кухонном столе, усыпанном мелкими следами крошек и на этом фоне, лежала записка:

"Ушёл по делам. Вернусь к вечеру. Еда в холодильнике. Не разбей ничего".

Уголок губ сам собой дрогнул в улыбке — типичный Дэймон, даже в записке не удержался от подколов.

Сердце сжалось от недавней неловкости, сколотившей весь вечер. Нужно разрядить эту атмосферу, подумала я.

Приготовлю ужин— что-то простое и домашнее, чтобы сесть за стол и, наконец, рассказать правду. Правда о том, почему я примчалась к нему посреди ночи, без звонка и без предупреждения.

Я вскочила, заглянула в холодильник: там была курица, свежие овощи, рис и ароматы вечернего ужина, ожидающего, чтобы я его оживила. Все ингредиенты были побрякушкой в моем сознании. Руки дрожали от волнения, но не от страха, а от чувства ответственности, от желания сделать что-то правильное.

— Сегодня будет курица с рисом и овощами! — прокричала я сама себе, пытаясь подбодрить, когда начала очищать морковь и лук.

Каждым движением ножа я пыталась тронуть не только овощи, но и свои внутренние тревоги. Я знала, что должна быть здесь, в этом моменте, и что более не могу скрываться от своих чувств. Час спустя кухня наполнилась ароматами так, что, казалось, даже квартира стала вся ароматной. Я выключила плиту, полная гордости от своего кулинарного успеха. Плов, который соединил в себе все лучшие воспоминания, выглядел аппетитно: рис золотистый, курица румяная, специи щедро. Я поставила кастрюлю на подогрев, а сама принялась накрывать на стол: тарелки, вилки, даже бутылку вина из его шкафчика. К этому моменту я уже представляла, как разложу всё для стола, превращая нашу обыденность в маленький праздник. Я могла себе позволить это — ведь это была не просто еда, это был шаг навстречу, мой знак, что я здесь и готова говорить.