Книга Безрассудный, страница 49 – Элси Сильвер

И вот Тео сидит на моем крыльце, обхватив голову руками. Он не носит повязку, которая ему все еще полагается.

Я разрываюсь. Злобная дьяволица на одном плече хочет оставить его там мокнуть, но любопытный ангел-хранитель на другом плече хочет убедиться, что с ним все в порядке. Потому что я никогда не видела его избитым. Даже в больнице он отпускал шутки и бросался на мою защиту, как будто мне это было нужно.

Я пробираюсь по коридору к палате Виви и заглядываю к ней. Она лежит на спине, раскинув руки, ее крошечные пальцы сжаты в свободные кулачки.

Я хочу снова так спать. Вместо этого я чувствую, что нахожусь в постоянном состоянии бдительности, когда, даже когда я измотан, мне трудно расслабиться достаточно, чтобы по-настоящему крепко спать.

После мягкого щелчка закрывающейся двери я жду, затаив дыхание, чтобы увидеть, не разбудил ли я прорезывающегося монстра.

Раз. Два. Три.

Я прижимаю ухо к ее двери, и когда не слышу никаких признаков движения, глубокий вздох вырывается из моей груди. Облегчение.

Пока я не вспомню, кто сидит на моем крыльце. Но я подхожу к входной двери с холодным уровнем отстраненности, которому меня научили в медицинской школе. Одну я отполировал до идеального блеска, работая в отделении неотложной помощи.

Одну я освоил еще ребенком, если честно.

Моя рука обхватывает ручку, и я агрессивным рывком открываю входную дверь и смотрю вниз во вторую по красоте пару карих глаз, которые я когда-либо видел.

Невозможно не таращиться хотя бы на мгновение. Мокрые волосы Тео обнимают его лоб, а капли воды цепляются за два выступа его верхней губы. Дождь приклеил его белую футболку к телу самым непристойным образом.

— Почему ты не носишь свою повязку?

Это то, что мой мозг решает открыть, даже когда я смотрю вниз в его измученные глаза. Он разворачивается, и когда он подходит ближе, мне приходится задрать подбородок, чтобы выдержать его взгляд.

— Уинтер, мне нужно, чтобы ты сказала мне правду.

Я чувствую, как мое сердце бьется в горле, и я поднимаю руку, чтобы унять боль там.

— Ладно.

— Это мой ребенок?

Мое лицо обвисает. Это мой ребенок? Он что, издевается надо мной?

Удар грома бьет меня, как пощечина.

— Это не смешно, Тео.

— Я не пытаюсь быть смешным, Уинтер.

— Мы уже говорили об этом, так что я не знаю, во что ты играешь.

— Говорили об этом? — Его лицо морщится, а руки разводятся по обе стороны от него.

Я отдам ему. Кажется, он искренне сбит с толку.

— Да. Кажется, последнее сообщение, которое я получила от тебя, было — я кладу руки рядом с головой в кавычках — «Спасибо, что сообщила мне».

Пока я жива, я не думаю, что забуду выражение лица Тео прямо сейчас. Я только что видела, как прямо передо мной разбилось сердце. И я помню, как это ощущается. Мне знакомо ощущение, когда все, что ты думала, что знала, рушится вокруг тебя.

Выражение его лица завороженное, и моя рука поднимается от горла, чтобы прикрыть рот.

— О боже, — шепчу я. — Ты действительно не знал.

Я чувствую себя вне себя. Над нами, наблюдая. Как будто я наблюдаю за двумя людьми, взаимодействующими в фильме или телешоу.

Это не может быть правдой.

Он недоверчиво смеется.

— Нет. Ты не можешь быть серьезным.

Я смотрю на него, не зная, что сказать.

Он расхаживает и снова смеется. На этот раз это звучит немного неуравновешенно.