Книга Безрассудный, страница 99 – Элси Сильвер

Я выдавливаю из себя смех. Если это значит наблюдать, как она чувствует себя так комфортно с моей мамой, я не против, чтобы меня тащили. Я видел, как она трахает меня глазами, не выпив ни капли текилы.

Я знаю, что она хочет меня. Я просто жду, когда она перестанет сходить с ума и осознает это.

— Ты не была настолько пьяна, чтобы не написать контракт на подставке.

В эту игру могут играть двое, Тинк.

Лукавая ухмылка расплывается на ее полных губах. На мгновение мне снится, как они раздвигаются, когда я вхожу в нее. Каждый раз, когда она двигает ими, даже чтобы рычать на меня, все, о чем я могу думать, — это как ее трахнуть.

— Докажи это. — Она скрещивает руки.

Мама отступает назад, поворачивая голову между нами, пока мы обмениваемся многочисленными репликами.

Она выглядит довольной.

Я пожимаю плечами.

— Хорошо, я сделаю это. Мам, давай устроим тебя здесь. Ты сможешь встретиться с Виви утром. — Я поднимаюсь по лестнице, отпираю входную дверь и вкатываю ее чемодан в прихожую. Потому что я знаю свою маму, и она не слишком дерзнет прямо сейчас ворваться туда, чтобы поглазеть на свою внучку. Я устанавливаю границы, прежде чем она подумает, что у нее есть полная свобода действий.

— Уинтер, я так рада узнать тебя получше. Если тебе что-то нужно, просто спроси. Я рада помочь. Я сама дважды делала это, и хотя конечный продукт может быть не идеальным, он мог быть и хуже. Я воспринимаю это как победу.

Большие голубые глаза Уинтер по-прежнему пристально смотрят на мою маму. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что в них есть вспышка замешательства.

— Мне тоже приятно познакомиться, Лоретта. Хотя я вынуждена не согласиться. Твой конечный продукт чертовски хорош. — Ее глаза скользят к моим. — По моему опыту, это возмутительно по-джентльменски.

Моя мать напевает и одаривает Винтер одобрительным взглядом.

— Спокойной ночи, дети, — говорит она, поворачиваясь и исчезая в доме.

Я указываю на Уинтер.

— Ты. Подожди.

— Я не Питер. — Она ехидно приподнимает бровь.

Я усмехаюсь.

— Вообще-то, так и есть. Никто из вас меня не слушает, и вы оба бросаете на меня косые взгляды.

Клянусь, я слышу от нее тихий смешок, когда поворачиваюсь и захожу в дом. После того, как я провожу маму в гостевую комнату, я хватаю свою сумку и лезу в маленький карман на молнии. Кончики моих пальцев задевают мягкий картон, и я поворачиваюсь обратно к входу.

Когда я выхожу на крыльцо, Уинтер стоит у подножия лестницы, разглядывая свои ногти. Этот цвет сладкой ваты дает ей повод для восхищения, когда она делает этот прием, по крайней мере. Это ее фирменный прием, я притворяюсь, что мне скучно.

Это защитный механизм, когда она чувствует себя уязвимой. И если я что-то и узнал о Уинтер за последние несколько недель, так это то, что она ненавидит чувствовать себя уязвимой. Так что это стало для меня главным призом.

Я не хочу менять то, кем она является. Я хочу заслужить эту ее сторону.

— Твоя мама кажется милой. — Она не поднимает взгляд.

— Правда? — дразню я. — Мне кажется, что тусоваться с вами двумя — это значит записаться на мое личное жаркое.

Ее тело вздрагивает от смеха, и она ухмыляется своим ногтям.

— Ты думаешь о том, как хорошо будут смотреться твои розовые ногти, обхватив мой член? Потому что именно об этом я все время думаю, когда вижу их.