Книга Безнадежный, страница 7 – Элси Сильвер

— Твой бар, да?

— Да, Бо. Мой бар. Мое место. Единственное место в этом городе, где люди не относятся ко мне как к дерьму. Я надрываюсь, работая здесь. Я надрываюсь, пытаясь заставить клиентов полюбить меня. А за этим деревом — мой пузырь. Гэри не извращенец, он чертовски одинок. И он один из немногих, кто постоянно добр ко мне. Так что, если ты думаешь, что можешь ввалиться в мой бар, ведя себя как неприкасаемый придурок и распугивая всех моих завсегдатаев своими выходками, тебя ждет еще одно дело.

Теперь его глаза смотрят на меня, немного неустойчивые, но прищуренные.

— Неприкасаемый придурок?

— Да. — Я скрещиваю руки, как будто они могут защитить меня от него. Сегодня он выглядит немного диким, немного опасным — не таким, как тот беззаботный парень, которого мы все думали, что знаем до его последнего развертывания.

Серебристый свет играет на его чертах, его загорелая кожа и светящиеся глаза почти светятся, когда он смотрит на меня сверху вниз. Единственное, что движется между нами, — это его грудь, поднимающаяся и опускающаяся в такт с моей.

Но я не опускаю его взгляд. Мне так надоели мужчины, пытающиеся меня запугать. И ему это кажется неправильным, поэтому я не даю ему этого.

После того, как наш взгляд переходит от напряженного момента к неловкой территории, он моргает, сжимая челюсть.

— Я опозорился? — Его голос хриплый и грохочет по моей коже.

— Ты опозорился. Но хорошая новость в том, что твоя фамилия Итон, так что все простят тебя и снова начнут целовать твои ноги, как только ты войдешь туда и улыбнешься им.

— Бейли, что за фигня? Ты правда только что мне это сказала?

— Да. — Я наклоняю голову. — Потому что это правда. Мне нужно было всего лишь родиться в моей семье, и все смотрят на меня так, словно ждут, когда эта часть моей генетики поднимет свою уродливую голову. Как будто я в мгновение ока превращусь из трудолюбивого и вежливого в деревенского криминального гения только потому, что моя фамилия Дженсен. — Он хмурится все сильнее, чем дольше я говорю. — Так что, да. Я думаю, с тобой все будет в порядке, даже если ты опозорился.

— Это неправда.

— Какая часть?

— Люди так думают о тебе.

— Ха! — Смех вырывается из моего горла, резкий и лишенный всякого юмора. — Это восхитительно наивно, — говорю я, качая головой в недоумении.

— Ну, я не вижу тебя такой.

Я сглатываю сейчас, отводя глаза. Это правда, что Бо всегда был добр ко мне — ко всем. Может, поэтому эта его новая версия так меня бесит.

— Я знаю. — Я посылаю ему благодарную улыбку. — Ты один из хороших, Бо. Вот почему ты не можешь продолжать это делать.

— Делать что?

— Сидеть в моем баре и напиваться до угрюмого оцепенения каждую ночь.

Тихий пронзительный звук вырывается из него, когда его голова мотается вперед и назад по стене, руки вытаскиваются из карманов, чтобы потереть лицо.

— Это помогает мне спать по ночам.

— Что? — Я слышу, как мое сердце колотится в ушах. Почему-то это не тот ответ, которого я ожидала.

Это болезненно честно.

— Алкоголь. Он помогает мне заснуть. Я еду домой на ранчо и валяюсь. Я плохо сплю в последние дни.

У меня сжимается живот от его признания.

— Ты говоришь, что водишь так? — Мой палец машет вверх и вниз по нему, цепляясь за выпуклость ключей в его переднем кармане.