Книга Безнадежный, страница 84 – Элси Сильвер

Поэтому я не смеюсь. Я наклоняю голову вперед и нежно целую ее в центр груди, чуть ниже того места, где сходятся ключицы.

Она втягивает воздух, выгибаясь ко мне.

— Что ты делаешь? — Ее пальцы сжимают в кулаке рубашку с воротником, которую я надел специально для нее сегодня вечером.

— Целую свою невесту. — Я провожу своей короткой щетиной по ее груди, покрывая поцелуями ее ключицы.

— Зачем?

— Потому что я хочу.

Ее пальцы тянутся к моим плечам, скользя по шее, пока дрожь сотрясает ее тело.

— Но никто не смотрит.

Я щелкаю тонкой бретелькой ее платья и смотрю, как она падает, безвольно повисая на ее бицепсе.

— Зачем кому-то нужно смотреть? — Я целую место, где была ее бретелька, и поднимаю на нее взгляд. С низким солнцем позади нее ее шелковистые волосы пылают, как темный огонь.

Ее язык высовывается над полной нижней губой, а рот раскрывается на дрожащем вдохе.

— Потому что это должно быть для показухи. Верно?

Я вижу, как она смотрит на меня. Ее вопрос висит между нами, как линия, которую я знаю, что не должен пересекать. Линия, которую она знает, что я не должен пересекать. Линия, которая становится все менее резкой, чем больше времени я трачу на то, чтобы узнать Бейли.

Чем больше времени я провожу, держа на ней руки.

— Ну, Бейли. — Ее лицо наклоняется ближе, как будто она пытается услышать меня сквозь шум ярмарки. — Мы можем устроить им всем шоу, когда мы внизу, и просто наслаждаться собой, когда мы наверху. Мы можем сойти с этой поездки немного взъерошенными. Как тебе это?

Она краснеет, щеки ярко-розовые, как и ее приоткрытые губы. Ее тело гудит в моих руках, а окружающий воздух просто наэлектризован.

— Звучит хорошо, — шепчет она.

— Ты скажи мне, если тебе что-то не нравится, ладно? — Я провожу ладонью по ее локтю, желая только доставить ей удовольствие после предыдущей ссоры, которая заставила ее сдаться. Она превратилась из яркой и счастливой в замкнутую и раненую.

Я больше никогда не хочу видеть этот взгляд на ее лице. Я хочу подлатать ее и отправить в мир с уверенностью, зная, что она заслуживает уважения и достаточно сильна, чтобы требовать его.

— Ладно, — ее голос ломается, и ее большой палец проводит по косточке за моим ухом, когда она переносит свой вес на мою промежность.

Я строго киваю ей, желая, чтобы мой член не выходил на полную мощность. Но это проигранная битва.

Когда я опускаю губы к мягким вершинам ее грудей, звенящий звук того, как эта единственная хрупкая нить моего контроля обрывается, эхом отдается в моих ушах.

Импульсивность.

Слово повторяется у меня в голове, пока мои руки блуждают по ее телу. И мне наплевать.

Быть импульсивным никогда не было так приятно.

Я высовываю язык, оставляя след блестящей слюны на ее коже. Ее голова откидывается назад, и она стонет, хрипло и возмущённо звуча.

Этот гребаный стон.

Вся надежда не сойти с этой поездки с яростным стояком испаряется в одно мгновение. Пуф. Пропало.

Я поднимаюсь обратно по её груди, её бёдра прижимаются к моим, когда она прижимается к себе ближе. Крепче ко мне.

Её пальцы ныряют в мои волосы, когда я пробираюсь обратно к её груди. Я не тороплюсь и смакую каждый её дюйм. Каждое лёгкое дыхание, каждое хныканье.

Но чем ближе мы приближаемся к земле, к очереди людей, которые, без сомнения, нас увидят, тем больше она напрягается. Она не из тех, кто любит показывать себя. Она совершенно научилась скрываться, и сидеть на мне на публике — это определённо не то.