Книга Безупречный, страница 129 – Элси Сильвер

— Я знаю.

Я поворачиваю голову в его сторону.

— Знаешь?

— Конечно, я знаю. Помогаю этому парню уже больше десяти лет. Он выводит меня из себя, потому что он чертовски неуправляем, но он мне нравится. Я знал, что в конце концов вы двое поладите.

Я моргаю, вспоминая, как он разглагольствовал и бредил им, когда вся эта история с молоком запахла жареным. Я воспринимала это как разочарование, но теперь думаю, что это привязанность. Разочарование из-за того, что у него все пошло не так, как надо, а не разочарование в нем.

— Ну, круто, — говорю я, откидываясь на спинку стула. — Ты нашел способ разыграть странную сваху. Это сработало.

Я чувствую, как мой отец внимательно смотрит на меня. Его пристальный взгляд прожигает дыру в моей решимости больше ничего не говорить.

— Я позволила ему залезть ко мне в трусы, ясно? — наконец выпаливаю я.

Он смеется.

Я подношу руки ко лбу, уставившись в потолок.

— Ты сказал мне не позволять ему залезать ко мне в трусы, а я отмахнулась от тебя, как будто это безумие. А потом я позволила ему залезть ко мне в трусы. Так что, когда мы вернемся к работе, ты можешь просто уволить меня и дать мне знать, какое я непрофессиональное разочарование. Кроме того, можем мы, пожалуйста, никогда больше не говорить о моей сексуальной жизни после этого?

Как только смех отца стихает, он оглядывается и сжимает мой локоть.

— Верно. Ну, я не помню, чтобы говорил тебе не влюбляться в него.

— Я не влюблена в него.

Он пожимает плечами и бросает на меня один из тех саркастических хмурых взглядов, которые говорят: «Ладно, конечно, но мы оба знаем, что ты врушка».

Я скрещиваю руки на груди, решив не давать ему больше никакой информации, которая позволит ему изводить меня. Я не хочу говорить об этом. И я определенно не хочу принимать во внимание то, что я, возможно, влюблена в Ретта Итона.

Нынешнее положение вещей и так причиняет слишком сильную боль. Я не готова разбрасываться словом на букву «Л».

— Хочешь посмотреть трансляцию его мероприятия и поговорить о том, какой он ужасный?

Я фыркаю. Мои скрещенные ноги подрагивают, и я пытаюсь избежать зрительного контакта с отцом. Он закинул наживку, перед которой я почти не могу устоять.

С одной стороны, я хочу посмотреть, потому что я уже так сильно скучаю по Ретту, что у меня постоянно ноет в груди. С другой — я не хочу смотреть, потому что постоянная боль в груди только усилится от беспокойства, когда я буду наблюдать за его заездом.

— Ладно. Прекрасно. — Я слабая. Чертовски слабая. Я мазохист.

Отец ухмыляется и тянется за своим планшетом, похлопывая по кровати и подвигаясь. Я опускаюсь на кровать рядом с ним и вижу, что он уже поставил прямую трансляцию в очередь и готов к запуску.

Предатель.

Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь назад, устраиваясь поудобнее. На старте запускают множество фейерверков, и девушки в кожаных штанах держат плакаты, пока комментаторы кратко рассказывают о турнирной таблице и о чемпионате мира, который состоится через две недели. Все, о чем они говорят, — об этой чертовой золотой пряжке. Совсем как Ретт.

Я узнаю имена многих парней, когда они сменяют друг друга. Я рассказываю своему отцу все, что я узнала об этом виде спорта. Об оценках, о том, что делает быка хорошим, о том, как наездники натирают веревки канифолью, перед этим размягчая ее, чтобы сделать податливой.