Книга Безупречный, страница 130 – Элси Сильвер

Он слушает с восторгом, хотя какая-то часть меня уверена, что он знает многое из того, что я ему говорю. Я думаю, мне просто нужно заполнить этот вечер чем-то, что не относится к моей сексуальной жизни.

Мы шипим и стонем в унисон, когда парни падают или когда родео-клоун чудом спасается бегством. Это ужасающий вид спорта.

— О, это Тео. — Я указываю на экран. — Он протеже Ретта. Как младший брат.

— О, хорошо. Еще один Ретт. Как раз то, что нужно этому миру, — шутит мой папа. Я смеюсь, но это невесело, потому что первая мысль, которая приходит мне в голову, такова: «Ретт незаменим».

Слово на букву «Л» всплывает снова, и я отталкиваю его, крепче скрещивая руки на груди, будто пытаясь выдавить эту мысль прямо из своего тела.

Мои легкие сжимаются, когда я вижу, как Ретт взбирается на панели забора, чтобы помочь Тео. Он не тренер, так что ему не нужно там быть. Но он есть. Вспышка вины пронзает меня за то, что я сказала ему о том, что не все касается только его.

Было жестоко так говорить.

Я вижу, как распахиваются ворота, и из крошечного динамика планшета доносится шум. Ноги Тео раскачиваются, рука поднята в идеальном положении. Испачканный бык, прямой и не слишком высокий, взбрыкивает, поэтому Тео вонзает шпоры.

И вот тогда все летит к чертям.

Бык разворачивается жестко и быстро, а Тео не готов. Его швыряет вперед, на шею быка. Его шляпа летит в одну сторону, а обмякшее тело в другую. Я задыхаюсь, моя рука поднимается, чтобы прикрыть рот, и я бросаюсь вперед. Когда он падает на землю, вокруг него поднимается пыль. Он лежит неподвижно.

— Дерьмо. — Я слышу голос отца, но с трудом различаю слова, потому что бык бросил клоуна, за которым гнался, и теперь все его две тысячи фунтов готовы обрушиться на безжизненного с виду Тео.

Я едва замечаю, что происходит за пределами арены, вот почему я не могу предвидеть, что это произойдет. Ретт выбегает из левой части экрана и прикрывает тело Тео, как щитом.

Эгоистично, героически и глупо.

И как раз вовремя, чтобы принять на себя основную тяжесть атаки быка.

И я кричу.

Кип: Я надеюсь, ты не мертв, но только потому, что моя дочь сейчас без ума от тебя, и, если ты мертв, я не смогу надрать тебе задницу за то, что ты сделал ей больно.

Красные огни вспыхивают, и их свет попадает в отсек, когда машина «скорой помощи» подъезжает к больнице. Я прогоняю парамедиков на каждом шагу. Мои ребра в жопе. Мне не нужен медицинский работник, чтобы подтвердить это.

Тео то приходит в сознание, то теряет его, — потому что он чертовски глуп, чтобы носить шлем, — и я не отхожу от него.

Они открывают задние двери и поднимают носилки с Тео. Он привязан к жесткой доске. Я надеюсь, что это просто мера предосторожности, потому что видел, что он может легко передвигать ногами. Он бодрствовал достаточно долго, чтобы они смогли заставить его сделать так много.

Я следую за ним, не обращая внимания на пронзительную боль в спине и ощущая каждый год своего возраста примерно в сто раз сильнее. Не помогает и то, что прошлой ночью я не сомкнул глаз.

Когда я закрыл глаза, все, что я увидел, — Саммер. Ее идеальные губы. Ее темно-карие глаза, полные слез.

Чертовски запоминающаяся.

Но прямо сейчас мне просто нужно знать, что с Тео все в порядке. Я следую за ним в отделение неотложной помощи, игнорируя скептические взгляды, которые бросает на меня одна из парамедиков. Она знает, что я лгу им о своей травме. И я устроил грандиозную сцену, чтобы пойти с Тео, так что, вероятно, они все обо мне не лучшего мнения.