Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 113 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

— Понятно, – вяло помотал головой Егор, давая понять, что больше подробностей не нужно.

— Работу Валентина все-таки нашла, техничкой на ТЭЦ-22. В один из дней, еще до смены, на офисном этаже замкнуло проводку, правда, потушили быстро, никто не пострадал. Угорела одна Валентина. Так в течение года огонь всю семью прибрал.

— А ведьма?

— Вот про ведьму не знаю.

— Подождите. – Шатаясь, Егор поднялся на ноги и посмотрел на нее, сидящую, свысока. – Про остальное вы откуда узнали?

— Твоя мама приходила ко мне. Поехали.

Пока она надевала пальто и искала ключи, Егор поймал себя на внезапном желании помолиться. И чтобы все это сгинуло, рассеялось, оказалось очередным похожим на правду сном, после которого неизбежно просыпаешься и включаешь комп, чтобы сбежать в еще одну выдуманную реальность, в которой, по крайней мере, все понятно.

— Три часа по навигатору, – сообщила Нета, глядя в телефон. – Пробки.

— Три часа до чего?

— До Мохового, конечно. Ты же хочешь знать, что случилось с ведьмой?

— Я хочу знать, что случилось с мамой.

На парковке сотрудников кладбища пискнул сигнализацией белый внедорожник.

— Благодарность от клиента, – подмигнула Нета, прежде чем сесть за руль.

Егор мгновенно сник. Такой благодарности он позволить себе не мог. Но хотя бы ботинками постучал, чтобы снег в салон не тащить.

— Вы сказали, мама к вам приходила.

— Да, – отозвалась Нета и надолго замолчала.

Ветер швырял снежинки в лобовое стекло, из-под колес летела жидкая грязь. Как можно было забыть Моховое? Летом 2010-го Гуньке было семь, и Егору тоже, мама привезла его на неделю каникул пожить к отцу. Перед этим объясняла тете Ире по телефону: «Вот прямо поклялся, что бросил играть. Валя, конечно, на его стороне, но говорит, что не врет. Игорь начал новую жизнь, мечтает вернуться к нам с Егоркой». Двоюродный брат Гунька оказался классный – всегда делился своими вещами, если Егору чего-то не хватало, рассказывал страшилки, после которых оба боялись заходить в курятник, и тетушка Валя ругалась, но шла за яйцами сама. Дядю Егор отчего-то помнил плохо, а вот папка… Он был. Топил баню, хлестал их с Гунькой березовым веником, после бани наливали квас и садились во дворе играть в карты на копейки, которые потом высыпались обратно в общий мешок независимо от того, кто выиграл, – а это всегда был папка. Других случаев, чтобы он с кем-то играл, Егор не помнил.

Хотя нет, было. Полный дом соседей, уже темно, но их с Гунькой отчего-то выгнали во двор, и они не пошли тогда в сарай листать запрещенные дядины журналы, а влезли на деревянную лестницу, чтобы подсматривать в окно.

«…А если я выиграю – увезу ее, и ты нас отпустишь», – сказал папка и пожал руку здоровенному Михаилу, у которого все плечи были в татуировках.

Сели. Раздали. Изба притихла.

«Скукотища», – вздохнул Гунька и спрыгнул на землю. Егор посмотрел еще немного, но тоже ничего не понял и догнал Гуньку, когда тот выходил за калитку с собакой. У Гуньки оказалось с собой немного денег, так что было решено прогуляться до дальнего магазина, который работал дольше и в котором продавали чипсы. Всю дорогу ноздри щипало от гари, даже ветер ее не разгонял.

Когда вернулись, люди уже разошлись. «У соседей переночуете», – сказала заплаканная тетушка Валя и вытолкала обоих за порог. В следующий раз Егор увидел отца уже в гробу, 28 июля 2010-го.