Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 37 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

— Маруся, что ты делаешь?

Макар стоял за моей спиной, испуганно наблюдая за тем, как я остервенело уничтожаю растения. Его большие карие глаза с длинными ресницами напоминали глаза маленького олененка. Их я тоже видела только в книжках, но эти животные казались мне необычайно красивыми.

— Э-это плохие цветы. Очень-очень плохие! Из-за них люди умирают, они будто вытягивают жизнь, – быстро ответила я и вернулась к своему занятию.

Несколько минут Макар следил за мной – я молчала, глотая вновь подступающие слезы, – а затем упал рядом на колени и стал помогать. Его сосредоточенный взгляд, нахмуренные брови и резкие движения слегка приободрили меня. Этот мальчонка беспрекословно верил мне, как я верила бабушке Ануйке. Я была ему благодарна.

Спустя полчаса мы избавились от всех кладбищенских цветов, которые проросли у нашего дома, но я прекрасно понимала, что это беде не поможет. Цветы – всего лишь знак, предупреждение. Причина хвори намного глубже, и, если я не выясню, в чем именно эта причина, бабушка Ануйка умрет. В этом я не сомневалась.

— Мне нужно сходить на кладбище. Останешься с бабушкой Ануйкой?

Макар нахмурился, посмотрев на дверь, ведущую в дом, а затем перевел взгляд на меня и покачал головой.

— Не хочу отпускать тебя одну. Вдруг ты, как мама, не вернешься?

— Я знаю лес и упокоенных мертвых не боюсь, все будет в порядке, – попыталась заверить его я.

— Возьми меня с собой, Маруся, я не помешаю. И помогать я умею, мы с мамой часто в лес вместе за ягодами и грибами ходим.

Я тяжело вздохнула, смотря на Макара сверху вниз. Оставлять его дома с бабушкой Ануйкой тоже было опасно, он мог захворать. Поэтому я кивнула и протянула мальчику руку.

Еще раз проверив бабушку Ануйку и подпалив очередную восковую свечу, мы с Макаром отправились на кладбище. Я чувствовала, что нужно проведать Петра и попробовать отыскать на его могиле причину бед. Других вариантов все равно не имелось, Жданы снова не оказалось дома. Мне не хотелось бередить рану Макара, он скучал и по матери, и по отцу, но было бы глупо не наведаться к ним в дом.

Пробирались по безлюдному кладбищу мы медленно, от высокой травы, покрытой росой, быстро промокли ноги. Утро было туманным и мрачным, солнце почти не пробивалось через густые кроны деревьев. Дышалось легко, но из-за влажности пробирало до мурашек. Я держала Макара за руку так крепко, будто в любой момент что-то потустороннее могло нас разлучить. Раньше на кладбище я не ощущала такого странного волнения, казалось, будто кто-то наблюдает за нами и выжидает момента, чтобы напасть.

До могилы Петра оставались считаные метры, но, так и не дойдя, я остановилась как вкопанная и резко притянула Макара к себе. Моя грудь от страха начала вздыматься часто-часто, я сделала шаг назад.

Прямо возле свежего холмика, усеянного цветами мертвецов, стояла бабушка Ануйка и смотрела на деревянный крест, на котором были выжжены имя, фамилия и отчество Петра. От неверия я распахнула глаза так широко, что их защипало.

— Маруся, твоя бабушка поправилась и проснулась! – тонким голосом воскликнул Макар, тыча пальцами в похожую на бабушку Ануйку женщину. – Вон она, смотри!

От его крика с ближайших деревьев слетели птицы, а существо повернуло к нам морщинистое лицо. Его белесые глаза остановились на нас, а губы приоткрылись и безмолвно задвигались. Вдруг поднялся неестественно сильный ветер, а туман, прямо как в моем сне, начал подбираться к нам. За туманом последовало и оно.