Книга Приходи вчера, страница 69 – Татьяна Мастрюкова

— Я умею летать!

— Ты не умеешь летать, — совершенно без выражения откликнулась я, уставшая от монотонной работы.

Андрейка вообще-то должен был мне помогать, но непоседливый характер не позволял ему пропалывать грядки вместе со мной больше чем десять минут. В оставшееся время он честно не уходил с огорода, но просто носился вокруг, ловил бабочек, рассматривал жуков, бегал пить, в туалет, рвал с кустов еще зеленую смородину, в общем, развивал бурную деятельность, только не по делу. Да, я на него немного злилась. Особенно когда он начал возражать по такому идиотскому поводу:

— Нет, умею! Чердушкин сказал мне, что я умею! И сам он умеет, я видел своими глазами!

Ногой еще топнул. Смех, да и только.

— Это тебе во сне приснилось.

— Ты скучная! И Чердушкин говорит, что ты скучная и взамуж не пойдешь!

Тут уж я вспылила. Ну, Андрейка сам напросился. Выражение еще такое — «взамуж», как у какого-то деда.

Когда братик впервые рассказал про своего нового друга, я даже внимания не обратила. Потом уже эта история начала обрастать подробностями: встречались Андрейка со своим другом только на чердаке, тот всегда жил в нашем доме, он очень веселый и знает множество игр и еще умеет прятаться и летать. Но Чердушкину нельзя с нами, взрослыми, знакомиться, потому что мы злые и его прогоним. Андрейка пытался ему доказать, что это не так, но Чердушкин разобиделся и спрятался. А прятался он очень хорошо, ни за что не найдешь.

На чердак Андрейка никогда не ходил, его не пускали — слишком маленький, нечего ему там делать. Да он сам и не мог туда залезть, не под силу люк откинуть. Поэтому, разумеется, я воспринимала все эти россказни как выдумки шаловливого мальчишки, которому не с кем играть, потому что вокруг только ребята сильно старше.

А когда Андрейка на вопрос об имени друга ответил: «Чердушкин», тут уж я только посмеялась. Чердушкин-пердушкин. Андрейка очень обиделся, до слез. Ведь он придумал это имя сам — своего настоящего имени новый друг так ему и не сказал.

— Хватит этой ерунды! Нет никакого твоего Чердушкина! А будешь тут обзываться, я тебе задам!

Надо было сразу родителям сказать. Андрейка ведь только со мной делился. Может быть, надеялся, что я сразу распознаю опасность. Но я не распознала… Андрейка был такой доверчивый! Этот Чердушкин много шалостей ему якобы предлагал: и перепутать все нитки в бабушкиной шкатулке, и сыпануть соли в кастрюлю с борщом, и поставить мне жирное пятно на платье, в котором я собиралась идти на вечерку. На какие-то проделки, по словам Андрейки, он соглашался, на что-то — категорически нет, но тогда Чердушкин очень обижался и не показывался несколько дней.

Теперь братик утверждал, что Чердушкин умеет летать и его, Андрейку, научит. И что он своими глазами видел, как Чердушкин летал: прыг в окошко, полетал — и обратно.

— С первого этажа прыгал, небось? — ухмылялась я.

— С чердачного! Что я, дурачок, что ли, какой, по-твоему? — Братик обижался до слез, что я ему не верю.

Ведь это совсем не шутки были.

Все слышали этот противный злорадный мальчишечий смех с чердака, когда Андрейка уже на земле лежал.

Дед даже с палкой помчался на чердак, думал, что Андрейку столкнул вниз какой-то злой хулиган, собирался ему всыпать по первое число.

Только вот на чердаке не было ни одной живой души.