Книга Приходи вчера, страница 72 – Татьяна Мастрюкова

Еще одна странность: собаки тоже не лаяли. А ведь медведь и их непременно подрал бы, да просто чтоб не путались под ногами. И еще, если принять, что это ненормальный медведь и прямо в избу направился, как бы он дверь-то в дом открыл? Медведь от себя толкать не может, тянет всегда на себя и под себя гребет. Потому если дверь наружу открывается, то он просто срывает ее, выдернув верхний венец. Из-за этого двери в охотничьих, промысловых избушках открываются внутрь. Летом — чтобы мишка не сорвал, зимой — чтобы снегом не завалило.

Или вот еще он подкоп делает, когтями хорошо гребет, но всегда долго и очень шумно, потому как злится, что сразу добраться до добычи не может. Тут уж успеешь собраться и отпор дать. Но это если заимка, маленькая избенка, а не деревенский дом, пусть и небольшой. Да и следов на двери нет, которые на взлом бы указывали. Федор сам открыл. И не сопротивлялся совсем.

Вызвали участкового. Тот в медведя очень не хотел верить. Сказал, ищите убийцу среди людей, среди своих. Кто там у вас Федора Рычкуна ненавидел? Может, он у кого жену увел или дорогу бандитам перешел?

Да какие там бандиты, какая лютая ненависть, чтобы человека на куски рвать, голову срывать, если большая часть починка — друг другу родня? Двадцать пять… То есть двадцать четыре теперь человека. Стали бы жители в милицию обращаться, если бы междусобойчик был!

А глаза друг от друга прятали, вот почему участковый заподозрил неладное. Да разве ему станешь объяснять, что Федя съел медведя, а медведь съел Федю? Это же кощунство какое-то.

Голову так и не нашли.

В доме ничего не тронуто, не украдено. Даже продукты. Обычно невменяемый зверь все крушит вокруг, что не съест, то порвет. Вменяемый не стал бы в починке появляться и в дом лезть. И как же ушел этот медведь бесследно, нигде больше не отметившись в починке? Ни на крыльце, ни в доме никаких улик, кроме тех самых якобы борозд от когтей на пороге.

Ладно, весь починок сбежался к месту трагедии, как тетка заорала, все следы затоптали. Вроде бы кто-то потом утверждал, что был-таки медвежий след у калитки, но когда пошли проверять, уже месиво сплошное было, толпа народу в кашу всю землю взбила.

Похоронили Федора. Даже горевать по нему некому было — никого из близких не осталось, а дальней родне вроде троюродной тетки он и при жизни не особо нужен был. Избу его заколотили. Сейчас она совсем сгнила, крыша провалилась. На крыльцо страшно ступить. Все во мху, в плесени какой-то. Но следы медвежьих когтей действительно на пороге имеются, до сих пор заметны. Если вы видели, как медведь отметки на дереве оставляет, то тоже сразу узнали бы. А плесень, я думаю, на кровавых пятнах расплодилась. Хотя, может, я выдаю ожидаемое за действительное.

Конечно, тогда в починке все взбудоражены были, с сумерками на улице не показывались, поутру сразу дверь не открывали. Охотников послали пристрелить людоеда. Но ничего починок долгое время не тревожило, а посланные охотники вернулись ни с чем. И собаки след не взяли.

Кстати, охотники побывали и на заимке, про которую Федор говорил. Туши медвежьей не нашли, шкуры не нашли. Вероятно, лесные обитатели устроили себе знатный пир, так что и следов не осталось. Или тот самый людоед полакомился собратом, утащил в свою захоронку, а потом по Фединым следам приперся в починок. Такая же странная версия, как и все остальные.