Книга Приходи вчера, страница 75 – Татьяна Мастрюкова

Папа так привык заботиться о жене, что растерялся. Потом с головой погрузился в садоводство, и я была за него спокойна. Дедушкой он стал немного рассеянным, но добрым. Вместе с моей дочерью ухаживал за садом, грядками, боролся с вредителями. Так мы друг про друга считаем, что со всем справляемся…

Дочка, когда ей было года четыре, часто рассказывала мне, что раз-два в месяц в окно детской заглядывает и тут же прячется страшный дядька с вытянутой лысой головой, заостренными ушами, тонким носом, глазами-щелками и безгубым ртом. То есть одна голова его видна. Подглядывает, убеждается, что его заметили, и прячется обратно. И, что особенно дочку пугало, часто он не торопился, давал себя разглядеть и сам пялился на нее черными глазами без зрачков.

А квартира у нас тогда была на десятом этаже, без балкона. Под нами жили две сестры-старушки, сверху — одинокая женщина средних лет. То есть шутников-соседей с воздушным шариком, раскрашенным под страшное лицо, я сразу отмела. Дочке сказала, что это, вероятно, птица — голубь или чайка, — которая в темноте и за бликующим стеклом кажется такой неприятной рожей.

Дочка согласно кивала, а потом сказала:

— Эта птица не только в темноте прилетает, мам.

Карниз под окном не был загажен никакими птицами, но я на всякий случай все равно купила противоприсадные шипы, знаете, как щеточка такая. Подумала, если дочкино воображение так воспринимает птиц, то зачем они нам.

Надо бы шторы задергивать, но у нас как-то такой привычки нет. Ну кто нас разглядит на десятом-то этаже, если между нашим и следующим домом — небольшой сквер и дорога? Так, висели, конечно, на окне пестренькие тряпочки, но больше для вида.

Дочке я тогда сказала:

— Зови, разберусь с любым дядькой.

Я действительно готова была разобраться с кем угодно, меня даже местные дебоширы побаивались, когда я, разъяренная, выскакивала выяснять, кто это моего ребенка будит своим ором.

Вот она меня и позвала. Был вечер, самый обычный будний осенний вечер. Я посуду мыла, но все бросила и прибежала в детскую рассерженная, что шипы не помогли. Ну, думаю, задам этому голубю или кто там еще мою дочь пугает!

Это правда была голова. Страшная, лысая, вытянутая, остроухая башка. Очень-очень бледная, мертвенно-бледная. Непонятно, какого возраста, и даже непонятно, какого пола. Это существо прильнуло к окну с наружной стороны, но, заметив меня, нехотя убралось — просто отодвинулось в сторону, из зоны видимости.

Я совсем не ожидала увидеть кого-либо, кроме птицы. Может быть, поэтому по инерции добежала до окна, взмахивая руками и крича: «Кыш, кыш!» И выглянула.

Свет из комнаты ложился на карниз. Детская была угловая, следующей за ней через стенку шла наша кухня, откуда я прибежала.

Он висел на стене дома как раз между освещенными окнами детской и кухни. Видно было очень хорошо, но тело я все равно не разглядела, потому что отвратительная, лысая, какая-то нечеловеческая голова находилась как раз на уровне моих глаз. Это существо было живым — не воздушный шарик, не силиконовая маска.

— Кыш, — сказала я неожиданно дрогнувшим голосом.

— Кы-ыш-ш, — прошипело в ответ существо и медленно, очень медленно ушло в темноту. Сползло. Стекло.

Что я сделала? Резко задернула шторы, дочку забрала к себе в комнату и до одурения читала смешные сказки, пока девочка не заснула в моей кровати. На кухне штор не было, и домывать посуду я не стала.