Онлайн книга «Приходи вчера»
|
А Маня уже давно в Тамаркину силу поверила. Теперь вот наверняка она и дочку свою обучила, Клавдюшку. Как долго подселенная в дом нечисть будет бояться приколотой на изнанке нижней рубашки булавки, вшитой в воротник ладанки и всех этих оберегов, сделанных Маниными руками, которые приносили ей уверенность во все предыдущие годы? Не знала Маня только одного: как начала сомневаться, так вся сила оберегов пропала. Не действуют они без веры, кто-то должен без всякого колебания знать, что они будут выполнять свое предназначение. Либо тот, кто создал, либо тот, кто пользуется. А лучше оба сразу. Пакет с котиком в цветах, хранящий в своем чреве веник, голыми руками брать было никак нельзя. Но и лопатой просто так его не подцепишь. Маня принесла кочергу, что всегда у печки стояла, лет сто ей было, не меньше, а все исправно служила. Крюком кочерги зацепила злосчастный пакет за ручку и перетащила на лопату. Обулась в валенки, дверь открыла, калитку распахнула и осторожно на лопате проклятый пакет понесла прочь от дома, за околицу деревни, к реке. Вернулась домой, когда уже смеркаться начало. По дороге прислушивалась, присматривалась со страхом: не подастся ли ей очередной дурной знак? Только в ушах так шумело, как обычно у нее бывало при высоком давлении, и ничего Маня не услышала. В доме мерно тикали часы, было тепло. Маня хотела озябшие руки у печки погреть, да споткнулась о кочергу, которая почему-то валялась на дощатом полу. Наверное, не заметила, что плохо к печи прислонила, так торопилась избавиться от подклада. Услышав тихий, но очень отчетливый и оттого жуткий смешок, Маня медленно подняла глаза. С печки, из темноты полатей свесилась патлатая голова кикиморы. Залитые чернотой, как у покойника, глаза были широко раскрыты, а синие губы растянуты в улыбке. И тут же обратно в темноту утянулась, как и не было ничего. — Как?.. Маня, мигом утратив все силы, грузно опустилась прямо на пол перед печью, не отрывая взгляда от нечистика, боясь отвести глаза. Она же сожгла веник вместе с тряпками, в пакете с изображением котика, пепел святой водой полила, заговорила, перекрестила, снегом затоптала, лопату в проруби прополоскала. И ни словечком ни с кем не перекинулась! Значит, вправду Маня ничего не может против Тамарки… А с печи издевательский голосок хохочет, будто бы настоящий человек болтает: — Кочергу не зачурала, вот я на нее и прыгнула! Сюда сама принесла, тут и останусь. За что же эти колдовки на нее так взъелись? Столько лет встречались только на похоронах, едва парой слов обмолвились. И Маня небогата, одинока. Почему она?.. — Бабушка хозяюшку не пожалела, а она тебя жалеть не стала. Ведь не сейчас Маня узнала, что никогда им не нравилась, хотя не делала им зла. Просто потому, что бабушка ее больше всех любила и изначально начала знатью учить. Тамарка же по остаточному принципу все бабушкино ведовство получила, просто потому что некому передавать было. Вернее, если говорить начистоту, остальных бабушке было жалко. Как жить-то теперь Мане? Дети — в городе, тоже к ним как снег на голову не приедешь, сами не в хоромах живут. Тут и скотина, и хозяйство, их не бросишь. Напроситься к соседям? Только что с ними сплетничала, больного внука обсуждала, а сейчас дом нараспашку бросила — и пустите меня переночевать? |