Книга Приходи вчера, страница 85 – Татьяна Мастрюкова

Возвращался я из клуба с танцев домой в свою деревню очень поздним вечером. Так вышло, что из наших я вышел один, то ли все раньше выдвинулись, то ли, наоборот, решили остаться на традиционный махач с местными парнями из-за девушек.

Как бы то ни было, по пустынной дороге, тянущейся вдоль полей и через чахлую рощицу, я шагал в полном одиночестве. Местность знакомая, исхоженная в разное время вдоль и поперек, километра полтора ходу от одной деревни до другой, так что я шел практически на автомате, глубоко задумавшись о самых разных вещах, периодически зевая.

Дело было летом, когда вроде бы и не сильно темно даже в самую лютую полночь, но в то же время никакого освещения, кроме луны да звезд. Сзади раздался топот копыт, будто бы кто-то на лошади скачет. Ну скачет и скачет. У многих в хозяйстве были лошади, и гужевой транспорт ничуть не уступал автомобилям. Посторонился, чтобы ненароком в темноте не сшибли. Топот все ближе, но в темноте бесполезно оглядываться. Странно, конечно: кому это приспичило разъезжать в такую темень, не жалея лошади? Может, случилось что?

Но думал я об этом лениво, незаинтересованно, желая только побыстрее добраться до дома и завалиться спать. И совсем не ожидал, что меня кто-то хлопнет по плечу:

— Чего не отвечаешь? Я тебя оборался, ты как глухой!

Смотрю — Юрец, знакомый парень из моей деревни, зубами блестит в улыбке. Не слышал вообще, как звал, как подошел. Наверное, сильно задумался.

Вместо ответа я спросил:

— Ты откуда здесь взялся?

— Ну привет! Мы же с тобой из одного места идем.

Даже неловко, что сначала не слышал, как звал, а теперь и вообще вспомнить не могу. Как сильно пьяный. В голове сразу всплыл образ Юрца, который вышвырнулся в центр пляшущих и начал такие коленца выкидывать, что все испугались, как бы не убился. Насилу утихомирили и утащили на улицу приходить в себя. Даже удивительно, что сейчас он такой бодрый и язык у него не заплетается. Видимо, хорошо его освежили.

Я хотел было спросить, не он ли на лошади скакал, или подвез его кто, а если подвез, то почему только до половины пути, но не успел рта раскрыть, как Юрец принялся трепаться, сыпать шуточками, спрашивать и сам же себе отвечать. Короче, заморочил меня совсем.

Главное, я ведь понимаю, о чем он говорит, даже смеюсь вместе с ним, а общий смысл сказанного куда-то ускользает. В голове как туман, как белый шум, мешающий соображать. Точно как пьяный.

Внезапно понял, что слишком долго идем, а дорога все не кончается. А Юрец балаболит, остановиться не может, не дает задуматься, зацепиться хоть за одну мысль. И как я подумал про неладное, так сразу в голове сцена из клуба всплыла, как фрагмент из фильма. Только не Юрец бешено ногами дрыгал и руками махал, изображая пляску, а коротыш Панкратий, которому только пробку понюхать — уже крышу сносит. И вспомнилось, как он смешно ногами дрыгал, когда его уволакивали проветриться, даже сапог слетел. Панкратий. Юрца вообще сегодня не было.

И стук копыт был, а никто так и не появился. Кроме Юрца.

И как ушатом ледяной воды окатила внезапная тишина. Ни кузнечиков, ни вскрика ночных птиц. Юрец молчал. Сколько так молчал, шагая со мной рядом в темноте? Как-то мне неспокойно стало. Лица-то я его не видел, только зубы блестели. По голосу, считай, узнал. Нет, не так: не узнал, а подумал, что узнал. Он же не представился, ничего точного не сказал: ни где именно мы вместе были, ни откуда идем. Я ведь сам за него все домыслил.