Книга Блошиный рынок, страница 25 – Татьяна Мастрюкова

Слышал я одну историю и про разобранную крышу, и про пустой оклад. Рассказали ее мне два человека из одной деревни, независимо друг от друга.

Пустой оклад

Секлетинья всегда скверная баба была по характеру. Злости полные кости.

Озорные мальчишки называли ее Скелета, но только не при взрослых, чтобы не получить подзатыльник, и уж тем более никогда не говорили в лицо самой Секлетинье. Впрочем, чем старше они становились, тем меньше хотели не только столкнуться со злой бабой, но даже обсуждать ее. И уже тоже шикали на малышей, пошутивших про Скелету. Взрослели, а это означало, что теперь Секлетинья будет им мстить по-взрослому, ежели ей что не понравится.

Бесовка-еретица. Так Секлетинью за глаза бабушка называла, понизив голос. А шаловливые мальчишки начинали нарочно во весь голос переспрашивать:

— А кто эта еретица, бабушка? Ты, что ли?

— Охальники! — ругалась бабушка и носилась за мальчишками по двору, пытаясь отстегать их полотенцем.

Но это редко удавалось: силы у нее были уже не те. что в молодости, а проказники скидку на возраст не делали, наоборот, мчались со всех ног и громко хохотали.

Им-то что, играй да веселись. А что корова перестала доиться, птица ни с того ни с сего дохнет, зерно гниет, свежее молоко киснет — мальчишкам и дела нет.

В тот раз Секлетинья сцепилась с одним работягой. Что-то там было связано сначала с бабскими склоками, потом одно за другое, кто-то за работягу вступился, еретица не унималась, проклятие за проклятием, и в итоге пострадал колхозный трактор.

Разъяренный поломкой важного механизма посреди рабочего дня, тракторист сразу направился выяснять отношения к Секлетинье. Так-то он вроде атеистом был, но ведьмины проделки каким-то образом органично вписывались в его материалистическую картину мира. Наверное, не такая уж она была на самом деле материалистическая.

Столкнулись Секлетинья и тракторист прямо посреди улицы, сразу собрав толпу сочувствующих и просто глазеющих однодеревенцев.

Мужик орал:

— Я тебе морду расквашу, не посмотрю, что баба!

Секлетинья визжала:

— Только пальчиком тронь, сдохнешь под забором! И дети твои сдохнут!

И однодеревенцам досталось — всех пообещала в шелудивых псов оборотить.

При опасности у человека срабатывает один из грех сценариев: атакуй, убегай и замри-спрячься.

Вот колдуны и ведьмы и отводят глаза, прячутся у всех на виду, не скрываясь. На самом-то деле они находятся не там, где кажутся, не там, где мы их видим, а там, где их тень. Чтобы проучить их, достаточно одного удара наотмашь по тени. Но только одного. Как любая нечисть и присоседившиеся к ней, колдуны и ведьмы теряют силу только после одного удара. А чем больше колотишь, тем больше увеличиваешь прежнюю их силу.

А бить-то надо до крови. Они теряют свои способности, если ударить их до крови, и их заговоры не имеют никакой силы, если лишить их хотя бы одного зуба. Вот как с одного раза так вдарить, чтобы получилось?

Правда, говорят, можно схитрить и добиться своего, если при каждом ударе громко повторять: «Раз!»

Знал ли об этом тракторист или нет, проверить не вышло — только он размахнется, как на нем родственницы его виснут, за детей боятся.

А еретица пуще прежнего наглеет. А сама, дрянь эдакая, нос прикрывает.

Знаете, как в Шишикино одна бабка такая, Смирниха, Агафья Викентьевна, все время народ провоцировала. Ну она старая была, о смерти задумываться начала, о грехах. И никто ее грешков брать не хотел. Бесов ее то бишь. Вот она и нарывалась.