Онлайн книга «Магазин работает до наступления тьмы»
|
У Хозяина дернулась щека, и он указал на настольные часы, покоившиеся на прозрачной хрустальной подставке, словно на подтаявшей льдине. — Никто ничего не узнает! Комар носа не подточит! Просто не пишите в своем дурацком отчете… — Ты забываешься, Матильда. Еще хоть слово, и я упомяну в отчете твое неподобающее поведение. — Хозяин постучал пальцем по стеклу циферблата. Граненые стрелки показывали семь ровно. — Да хоть каждый раз упоминайте! Только про бесомрака не надо… Хозяин, помедлив, кивнул. Его щека дернулась снова. — Правда? — Ты испытываешь мое терпение. Матильда просияла и подозвала Женечку. Вместе они ухватили свернутый ковер и потащили ко входной двери магазина. Чуть не промахнулись мимо проема, потревожили бамбуковую занавесь, уронили этажерку и расколотили гипсовый бюст Гагарина. Да, с такими помощниками можно не сомневаться, что все будет в лучшем виде, комар носа не подточит, никто не узнает… Они добрались до двери, открыли ее — даже ключом в замок попали всего-то со второй попытки. Полоса тусклого красно-оранжевого света легла на пол, потянуло подгоревшим мясом. Матильда и Женечка опустили ковровый рулон на плитку и надели солнцезащитные очки — молодцы, хоть этим озаботились заранее. — Матильда! — окликнул Хозяин. Матильда повернула голову, блеснули круглые синие стекла. — А где тот юноша, который теперь здесь работает? Он сегодня не придет? — Не знаю, — пожала плечами Матильда. — Ему, наверное, надоело. Порыв ветра из-за двери швырнул Женечке в лицо горсть песка. Матильда, не дожидаясь, пока Женечка отплюется, подняла переднюю часть рулона и потащила его за дверь. Из рулона вывалилась ступня в стоптанном ботике «прощай, молодость». Хозяин отвернулся, не в силах больше наблюдать за этой нелепой попыткой сокрытия улик. Наконец дверь захлопнулась, и стало тихо. * * * И оставил дверь приоткрытой, подперев ее чугунным утюжком — может, кто-нибудь заинтересуется и зайдет. Нет ничего лучше обыкновенного посетителя, праздношатающегося и любопытствующего, который не притащил, беспокойно озираясь, очередную вещь не в себе, а зашел «просто посмотреть» Но шло только время, а люди не шли. Никто не желал бродить по залу и отвлекать Хозяина ни к чему не обязывающей беседой. Тогда Хозяин пошел в свой кабинет, достал из-под дивана чемодан, из чемодана — шляпную коробку, и поднял круглую крышку. Укрощенные часы-«луковица» лежали на дне спокойно и безмолвно, будто спали. Их надлежало отправить туда, откуда они явились, но… Хозяин протянул к часам руку, почти коснувшись их кончиком указательного пальца, и тут же отдернул. Если он все правильно понял, часы переносили коснувшегося их в какой-либо значительный для него момент времени, возможно — в самый значительный. Что это будет: расправа над пуховым старичком или, к примеру, момент, когда он впервые увидел бесомрака? Взаимодействовать с вещами намеренно, использовать их свойства в личных целях было категорически запрещено, он отлично помнил правила. Но раз он столько всего уже нарушил, хуже вряд ли будет. Ужасная глупость, но что, если отправиться в тот самый значительный момент, каким бы он ни был, и попробовать изменить все дальнейшее… Хозяин с треском захлопнул крышку коробки, ногой затолкнул чемодан обратно под диван. Потом сорвал шарф и принялся свирепо скрести ногтями грубый, вспухший круговой шов, обвивавший его шею, точно лилово-красная веревка. Шов невыносимо чесался, и от этого дергалась, как обычно, щека. Казалось, что в кожу впиваются мириады раскаленных иголок, что туда, прямо в шов, насыпали горячего песка — вроде того, что хрустел сейчас на полу магазина, принесенный ветром с улицы. Этот бунт нервных окончаний звался парестезией, и ее приступы не давали Хозяину покоя с тех самых пор, как появился шов. |