Книга Вьюрки, страница 130 – Дарья Бобылева

— Давай беги!..

Из гаража не донеслось ни звука, дверь тут же закрыли и заперли, а Никиту после короткой потасовки с Андреем выпроводили на улицу.

Потом все, кроме все тех же Якова Семеновича с Андреем, добровольно вызвавшихся охранять гараж, отправились хоронить Петухова. А Никита, сам удивляясь своему обреченному на провал упорству, долго бродил под забором и выкрикивал все то же самое: что Катя ни при чем, что звери – это дети Бероевых, и это их надо ловить и запирать, пока они еще кого-нибудь не сожрали. А с пугалом, да, погано вышло, но это он, лично он виноват, и пусть его самого посадят к тварям, которых пестует Светка, он согласен, только пусть сначала поймают их и отпустят Катю… На душе после всего произошедшего было паскудно, выпить тянуло со страшной силой. И он, наверное, все-таки ушел бы к себе на дачу опустошать последние запасы, чтобы забыть и о чертовом пугале, и о Бероевых, и о Кате, которой все равно ничем нельзя помочь. Ушел бы, если бы не Юки, запоздало примчавшаяся выяснять, что творится во Вьюрках на этот раз.

Она ходила за Никитой хвостом и кивала, округляя неумело накрашенные – потому, видимо, и опоздала – глаза:

— Я так и думала…

Неизвестно, что она там на самом деле думала, но моральную поддержку обеспечивала.

К тому времени, когда вьюрковцы вернулись с похорон, Никита уже устроил себе наблюдательный пункт чуть поодаль, у чужого забора, – отсюда никто пока не гнал и участок председательши хорошо просматривался. Нашел подгнившую колоду, прикатил, установил в теньке – в общем, обосновался вполне удобно. Он ругал себя за неспособность просто пойти к председательше и героически, в одиночку спасти свою криворотую принцессу, будь она неладна, но с поста не уходил. Юки теперь обеспечивала не только моральную поддержку, но и ближнее наблюдение и прибегала каждые десять минут, чтобы отрапортовать, что на участке ничего не произошло. Это успокаивало.

Поэтому задремавший Никита не сразу открыл глаза, услышав в очередной раз ее приближающийся топот. И подпрыгнул на своей колоде, только когда разобрал, что именно она выкрикивает.

— Усов! – причитала Юки. – Усов! Убьет!..

Дэнчик привередничал – то ему тень не нравилась, то, наоборот, солнцепек, то земля была неровная. Для установки палатки условия, по его мнению, требовались идеальные. С берега Сушки они ушли – там было сильно намусорено. Дэнчик еще сказал: обратите внимание на места древних стоянок хомо шашлыкус, – и они долго не могли успокоиться, повторяя шутку на разные лады.

Теперь вокруг был лес, изрезанный многочисленными тропками, негустой и мшистый. Еще на опушке Стася заприметила в траве благородно-бурые шляпки белых грибов и постепенно набрала почти полный пакет, в который то и дело совала нос. Грибы пахли так вкусно, что хотелось съесть их немедленно, сырыми. Да и вообще есть уже хотелось довольно сильно.

— Вот, – объявил наконец Дэнчик.

Перед ними была полянка, почти полностью соответствовавшая его представлениям об идеальном месте: ровная, поросшая мхом и тонкой мягкой травой, опушенная по краям густым малинником и прикрытая от довольно злого уже солнца нависшими березами.

Оказалось, что установить палатку не так-то просто. Дэнчик, заранее изучивший в Интернете все схемы и инструкции, даже хотел еще раз погуглить, но обнаружил, что Сети тут нет. В конце концов, раза с четвертого, вместо малопонятной брезентовой инсталляции у них получилась вполне себе палатка, только верх почему-то провисал и одна веревка оказалась лишней.