Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
— Я замужем, – ровно напомнила она. – А вы «не верите в человечью любовь». Так к чему всё? Отдайте нам, жалким тварям, наш кусочек счастья. Оставьте наши странные мечты. Она поднялась, отступила, дрожа от страха и вины: бессердечно ведь… Альбатрос смотрел снизу вверх, хмуро, разочарованно, но не спешил преследовать. Лишь шепнул: — Справедливо. Но поверить так хочется. За что-то же вы заслужили любовь богов? Вольяна не ответила. Пошла к двери и, уже берясь за ручку, бросила через плечо: — Вы ведете меня за яблоком. Завтра утром. Или завтра же я улетаю домой, чтобы провести с мужем хотя бы последние дни. Она вышла. Витязи не шелохнулись. Ничего перед собой не видя от тошноты и слез, она побежала в спальню. Двенадцать этажей… ничего. Зато успокоится. 7 Солнце горело рябинным багрянцем. Вся роща окрашивалась в этот цвет с вкраплениями золота, синевы и изумрудов. Вольяна невольно любовалась. Жадно дышала яблочным ароматом, слушала шорох травы под ногами. Так пахла, так звучала ее надежда. — Сюда, – тихо позвал Альбатрос. Он забрал ее сам, в этот раз учтиво постучав в дверь. Долго просил прощения за вчерашнее, сетовал на вино. Она выслушала, не слушая. Слишком тревожилась о своем. Деревьев была тьма – почти все невысокие, но разлапистые, кривые, пестрящие цветными плодами: золото и ночь, радуга и белизна. Глаза разбегались. Какое же нужно? — Мы не стареем вовсе, молодильные яблоки часто пропадают. – Король обернулся. Он стоял у дерева с ярко-розовыми, как сердцецветы, плодами. – Так жаль… — Вы могли бы щедрее их раздавать или продавать, – начала Вольяна, но опять порезалась об усмешку. Усмешку ревнивого ребенка, который никогда не отдаст игрушку, из которой вырос, младшей сестре. – Ах да. Мы жалкие любимчики богов. Хотя именно у нас боги разрешили забрать вам часть народа… Глаза его предостерегающе полыхнули. И Вольяна замолкла. — Вот. – Он поманил ее. – Только рвать придется самой, во мне слишком много своих чар. Но прежде я вновь спрошу кое-что, если позволите, ведь кажется, вы довольно умны. — Спрашивайте, – разрешила она после колебания. Чувствовала: не будет просто. Подошла. Одна ветка тут же сама свесилась ближе, едва не подсовывая к носу пару плодов. — Что, если все зря? – Альбатрос прислонился к стволу, точно обещая: мешать не будет. Вольяна похолодела, но тут же возмутилась: — Он жив, я знаю… чувствую! Он дождется… — Я и не о том. – Он развел руками. Бледно улыбнулся. – Но все-таки подумайте, подумайте трезво: он взял себе беспородного котенка… руководствуясь, как я понял, лишь слабой симпатией и опасением, что котенка утопят. Ваша помощь с железками – скорее повод. Сделал, так сказать, доброе дело напоследок, к чему многие склонны на пороге смерти… – Вольяна открыла рот. Он перебить не дал. – И вот порога нет. Жизнь снова впереди. Так кому, скажите, понадобится беспородный котенок, когда мир полон симпатичных, взрослых, породистых кошек? А кому и без кошек жить славно… Застучало в висках. Как хотелось оскорблено шикнуть, просто сжать кулаки и бросить: «Я не котенок!» или снова «Вы его не знаете!» Вот только… Только хватит от себя бежать. Про все это она думала и сама. Чуть ли не с первого дня, если не раньше, когда съела счастливый цветок с чужого плеча. И другие, каждый по-разному, понимали все на ее счет не хуже. |