Книга Я выжгу в себе месть, страница 106 – Диана Чайковская

С другой стороны перелеска находилась дорога, по которой можно было дойти прямо до Радогощи. Подходить к деревне прямым путем было сродни самоубийству – ее погнали бы прочь. Другое дело – широкий берег. Если попытаешься переплыть ледяную воду, русалки тут же потянут на дно. Пройти сквозь волны Золотницы мог только тот, кто хорошо заплатит кровью или золотом и тем самым покажет, что он в сговоре с нечистыми.

Василика ступила на песчаный берег. Тонкие ветви ив гладили волны. Она взглянула вдаль – на той стороне собрался люд: хохотали ряженые девки, усмехались молодцы. В цветастой толпе Василика различила Марву. Сестрица хвасталась перед подружками новыми сапогами, прижимаясь к крепкому детине. Ведьма усмехнулась, предвкушая веселье, а потом опустила ладонь в холодную воду и проговорила:

– С тобой кровь моя, тепло мое. Сила темная, сила буйная, схвати сестрицу, подари ей страх, забери ее радость. Да будет так.

Одним движением она достала из кармана маленький ножичек и резанула ладонь. Капли крови растворились в речке. На миг перед Василикой показались русалки. Они улыбнулись, показав острые клыки, и исчезли. Золотница приняла плату. Оставалось только подождать.

Василика закуталась в полушубок. Речка запела по-иному, сладко-сладко. Она притягивала, завораживала, заставляла душу шевелиться. То были русальи чары. Неудивительно, что молодцы потянулись к воде, а вслед за ними – и девки. Тут-то они и увидели Василику. Кто-то удивленно ахнул, кто-то завизжал, кто-то просто пожал плечами. Марва не сказала ни слова – сделала вид, что ничего не произошло.

— Она пришла посмотреть, как ее чучело будут жечь, – хохотнул детина.

— Так то ж разве не чучело Мораны? – спросила какая-то девка.

— Что Морана, что ведьма, все одно, – хмыкнула другая. – А ты что скажешь, Марва?

Василика усмехнулась и посмотрела на сестру. И впрямь, что скажет-то?

— Одно-то одно, – хмыкнула Марва. – Давайте лучше веселиться, пусть смотрит и завидует, а то небось совсем одичала среди нечисти.

Боится, и недаром. Воды Золотницы хлестнули Марву по ногам и потянули поближе. Она вскрикнула, снова поднялся визг, но речка не отпустила девку – все волокла и волокла, пока та не оказалась полностью в воде. Поднялись волны. Русалки хищно оскалились, обнажив белые клыки, заглянули в глаза ведьминой сестре, затем как бы шутя вытолкнули ее на берег. Василика не выдержала и звонко захохотала.

— Ведьма, – зло шикнул детина. – Слышишь, ведьма! Нет в тебе ничего людского, ничего доброго! Убирайся в свой лес!

– Настанет день, и ты придешь ко мне сам, –пропела Василика с колдовской силой, так, чтобы ее услышали на другом берегу сквозь смех Золотницы.

И скрылась среди деревьев, оставив деревенских недоумевать и злиться.

Нет, она не собиралась делать приворот или как-то по-другому привязывать полюбовничка Марвы. Просто Василика чуяла и видела: вот он ругается и пьет, вот жена, располневшая сестрица, колотит его и плачет, вот его гонят прочь из родного дома, вот он, решив насолить жене, отправляется к ведьме.

Богатой была Калина, да только ни один ларец не убережет девок от собственных глупостей. Купеческие дочки либо томились в богатых домах и плакали из-за неволи, либо шли за простых мужиков и – как ни странно – тоже роняли слезы и мечтали о лучшей доле.