Книга Я выжгу в себе месть, страница 111 – Диана Чайковская

Ягиня тогда хмурилась и цокала языком, бурча про дурных молодиц, которые сами не знали, что творили, а потом заснула. Такая ворожба сильно выматывала. Василике пришлось таскать воду и готовить для Ягини похлебку из курятины. Мясо после тяжелых обрядов было необходимо – оно помогало быстрее восстанавливаться.

Пожалуй, стоило приготовить похлебку и теперь. Василика вышла во двор и с неохотой взяла топор – она не любила рубить кур. Повертела топор в руках, посмотрела на несушек – и отложила оружие в сторону.

— Всполох, – позвала Василика, – отзовись-ка, пламенный дух.

— Чего надобно? – Из глубины печки выполз Всполох.

— Можешь, – вздохнула она, – умертвить курицу?

Всполох понимающе кивнул. Не успела Василика моргнуть, как запахло палеными перьями и у ее ног рухнула поджаренная птица. Довольный своей работой, Всполох подкатился следом. Видимо, ему было не впервой умерщвлять птиц.

Василика подождала немного, пока тушка остынет, а потом потащила мертвую курицу на кухню. Мясником она, конечно, не была, но кое-чего умела. Уроки Ягини не прошли даром. Старая ведьма с таким ехидством смотрела на попытки купеческой дочки, что Василика назло ей резала и резала, пока не научилась ладно отделять мясо от внутренностей. Правда, кухня потом была в жутком беспорядке, и Домовой сильно ругался, раскладывая посуду по местам.

Время как будто бы замедлилось и потекло, словно травяной мед. Василика положила куски мяса в горшок, добавила овощей и отправила в печь. Во дворе громко кричал петух. Еще бы – запах обугленных перьев отпугивал птиц. А вот духи, наоборот, приблизились к воротам и бродили вдоль обережного круга, словно ища место послабее.

— Не ждите, – хмыкнула Василика, выйдя на порог. – Не будет вам поживы.

До жути красивые девки и молодцы перестали улыбаться и разлетелись в разные стороны, растворяясь между деревьями. Василика чувствовала их сквозь деревянный забор, а если поднапрячься, то можно было и увидеть: где – густые косы с лентами, где – мужские кудри.

— И правильно, – выглянул Домовой. – Гони их прочь, хозяйка. Нечего им тут делать.

— Как потеплеет немного, поеду в город, – зевнула она. – Куплю нам всякого, может, даже цыплятами обзаведемся.

— Ага, – согласился дух. – Верное дело. А мы за избушкой присмотрим. Если что не так будет, я обязательно ворона пошлю, он тебя разыщет.

— Не переживай, – фыркнула Василика. – Сбегать не собираюсь.

Повидать бы городские стены, взглянуть на целые ряды каменных домов, погулять по ровным дорогам и посмотреть, как живут бояре! Можно было бы и в заморские земли наведаться, да только там хворь гуляла. Говорили, будто в царствах люди не любили мыться, оттого часто болели и вымирали целыми деревнями, а травниц и целительниц сжигали на кострах. Дикие земли, в общем.

Василика мало верила слухам, но проверять не хотела. К соленой воде ее не тянуло. Мало ли какая нечисть там водилась? Это тут своя, привычная, а там что? Чудовища, говорящие на незнакомом языке? И как с ними договариваться – тоже неясно. Люди, ходившие в море на ладьях, наверняка знали и умели. И отец Василики также был среди них. Возвращаясь, он никогда не рассказывал о диких землях – только привозил шелка и пряности, балуя дочерей, а Калине всегда дарил мониста, усерязи и кольца.