Книга Я выжгу в себе месть, страница 113 – Диана Чайковская

Лепестки выходили отвратительно. С каждым стежком узор становился все более кривым. Но оставлять шитье она не спешила. Лучше переживать из-за ниток, чем из-за неладного гостя. Да и руки чесались. Василика сдерживалась с трудом – уж больно хотелось дать Мраку смачную пощечину и спустить с крыльца, как нашкодившего пса.

А он все сидел и сидел, не кривил губы в усмешке, не пытался заговорить – продолжал смотреть. Что-то в нем то вспыхивало, то гасло. Воздух от внутренней борьбы. А может, он сам боялся Василики? Кто знает, вдруг ему Месяц нашептал чего или Морана во сне явилась, пошевелила тонкими губами, наказала не трогать лесную ведьму. Нет уж, слишком много чести для смертной девки, не стала бы богиня за нее заступаться. Но что же тогда так повлияло на Мрака? Василика вспоминала, как убегала от него, цепляясь за гриву Яшеня, и никак не могла понять, что сталось с всадником Ночи.

Огарок свечи догорал на столе. Нитки в полутьме стали почти черными, но она продолжала делать стежок за стежком, гоня прочь дурные мысли. С виду Василика выглядела занятой, а на деле была напряжена, как струна гуслей. Того и гляди лопнет через миг-другой. Ведьма прислушивалась к каждому шевелению воздуха, пытаясь предугадать действия Мрака.

Но всадник Ночи так ничего и не сказал. Полюбовался Василикой и молча вышел, захлопнув дверь. Не знай его, лихого и дикого, она подумала бы, что влюбился, оттого и печалится. Но посланники богов не умели чувствовать то же, что простые люди. Не зря ведь у них не было ни родного дома, ни жены – ничего, только верный конь да бесконечная дорога.

Василика много раз представляла эту встречу, но никогда не думала, что все случится вот так глупо и нелепо. Приехал, помолчал и уехал восвояси. Впрочем, кто их, буйных нечистых, разберет?

Полная луна ярко освещала комнату, наполняя силой снадобья на подоконнике. Чуть позже Василика перемешает каждое, заговорит, отправит в кладовую подальше от любопытных глаз. Нечего гостям знать о ведьминых делах. Впрочем, Месяца колдовские зелья совсем не волновали – он крошил хлеб в миску с молоком и ел с аппетитом.

— Не скажешь ли, что с твоим братцем стряслось? – спросила Василика. – Помнится, раньше Мрак был менее сговорчив.

Месяц заговорщически улыбнулся и произнес:

— Недавно было затмение, а затмение – это единственное время, когда мы втроем встречаемся все вместе. – Он схватил пропитавшийся молоком мякиш. – Не смею говорить о подробностях, но если вкратце, то Светоч знатно поколотил Мрака за все его проделки и сказал, что в следующий раз проклянет и призовет богов. Брату пришлось покориться.

Все девичьи помыслы о неземной любви мигом улетучились. Василика усмехнулась: ответ был у нее прямо под носом, а она взяла и не увидела. Глу-па-я.

— Вот оно что, – отозвалась. – И славно, может, меньше шкодить будет.

Не только ей выслушивать о нарушенном миропорядке. А может, Светоч и Леший сговорились и всерьез взялись за них обоих, но никто в этом не признается. Даже грустно стало из-за нелепости произошедшего. Как-то оно все катилось по кривой дорожке. Захочешь свернуть – она мигом притворится ладной, ровной, как в городе, а как привыкнешь – снова скривится и обернется непроглядной тропой, по каким лишь мавки и лешачата бегают.